Маг-искуситель

Денисенко Кристина

— Анк-Морхорке не говорил, когда вернется?

— Не хочется вас расстраивать, госпожа, но у него опять кто-то есть, — шепотом произнесла кухарка, будто боялась, что их подслушивают.

— Я знаю, — холодно ответила Силимэри. — Так он не сказал, когда вернется?

— Нет. Но я предполагаю, что он явится к завтраку.

— Я приму душ и переоденусь. Сегодня будет нелегкий день, — обронила Силимэри, направляясь к лестнице на второй этаж.

— Вашей стойкости можно позавидовать, госпожа. Да храни вас святая Эстель /богиня терпения/.

Силимэри вошла

в спальню. Посредине стояла большая кровать, застеленная серым покрывалом. Подушки, плед в клеточку. На тумбочке музыкальная шкатулка. На стене картина с изображением цветущего папоротника. На подоконнике белые розы в глиняном горшочке. Все как всегда, будто бы и не уезжала никуда. Силимэри сняла с себя верхнюю одежду и сложила на кресло: все необходимо было выстирать для следующего спецзадания. Свой портативный персональный портал (ППП) она повертела в руках, включила музыку и вспомнила сообщение «Great kiss for you!», улыбнулась и пошла купаться, подпевая известной исполнительнице эльфийских песен.

С намотанным на голове одним полотенцем и на теле с другим — она уселась перед зеркалом и задумчиво просканировала отражение.

— Свет мой, зеркальце, скажи, да всю правду доложи! — рассмеялась.

— Я погляжу, выполнять заказные убийства идет тебе на пользу, моя фея, — Анк-Морхорке стоял у окна в том же зеленом сюртуке, но уже без шляпы. Волосы ниспадали на плечи, на лице прорисовывалась щетина, взгляд спокойный, а может даже грустный.

— Ты здесь? Я не слышала, как ты вошел, — Силимэри отключила музыку и подошла к мужу. — Нам нужно серьезно поговорить.

— Почему ты не предупредила, я бы тебя встретил?

— Если бы я предупредила, — ее глаза вызывающе блеснули, — то не узнала бы много нового о тебе.

Анк-Морхорке заострил внимание на вздымающейся груди под влажным полотенцем и облизнул губы.

— Ты о чем?

— О Тэдиэн, например.

Анк-Морхорке насупил брови.

— Она совершенно не стоит твоего внимания. Не думай о ней, — добавил он так спокойно, будто бы речь шла о чем-то несущественном.

— Но она ждет от тебя ребенка. Как ты можешь быть таким бесчувственным?

— Кто бы говорил о бесчувственности. Ты сама хладнокровная, бесчувственная и безжалостная убийца.

— Не смешивай понятия, дорогой, — Силимэри приподняла подбородок и прищурила глаза, — это моя работа: убивать врагов Империи, особо опасных преступников и головорезов криминальных группировок. Ты и сам свои медали не за научные открытия заработал. Я же говорю о другом: сколько еще эльфийских судеб ты намерен искалечить?

— Силимэри, — Анк-Морхорке почесал затылок, явно не находя ответа, — я не намерен обсуждать с тобой свои интрижки на стороне. Пусть тебя это не волнует.

— Не волнует! Конечно, — Силимэри повысила голос, — у меня же каменное сердце, как я могу волноваться?! Порой ты меня просто убиваешь своими выходками, своей безответственностью и циничностью. Как я могла выйти за тебя замуж, я не понимаю.

Анк-Морхорке наигранно насупил брови, не зная, что сказать.

— Знаешь, дорогой, я пришла

к выводу, что нам лучше расстаться.

— Дорогая, но мы уже почти двадцать лет так живем, — возразил Анк-Морхорке, — я совершенно не вижу причин что-либо менять. Ты моя жена, и я не променяю тебя ни на одну из всех тех шлюх, с которыми сплю. Ты ведь можешь принимать все, как есть. Зачем эти скандалы? По-моему, мы давно расставили все точки над "е".

— Я поражаюсь твоей логике, — Силимэри опустила глаза.

— Не начинай, я тебя прошу.

— Я серьезно, Анк-Морхорке. Я не могу так больше.

— Успокойся. Ну, что с тобой? — Анк-Морхорке осторожно притиснул ее к себе, заключив в объятия. — Случилось что-то еще? — спросил ласково, будто бы до этого они занимались любовью, а не говорили о любовницах и разводе.

— Это правда, что ты убил Элеонору и закапал труп под орешником?

Анк-Морхорке изменился в лице и расслабил объятия.

— Нет, конечно! Это выдумки чокнутого Асиртога — брата Тэдиэн. Не верь ни единому слову этих сумасшедших: они не знают, что говорят.

— Звучит неубедительно. Скажи мне, кто она?

— Элеонора… была красивой и далеко не пустышкой, — Анк-Морхорке отвернулся и, раскрыв окно, глубоко вдохнул, — ее нет в живых уже десять весен. Я бы никогда не причинил ей вреда. Это не я убил ее.

Он одернул занавески и с серьезным выражением лица направился к двери.

— А кто? — остановила его Силимэри.

— Не советую копаться в грязном прошлом. Ничего хорошего из этого не выйдет.

— Когда мне запрещают, у меня появляется еще большее желание сделать все наперекор. Ты же знаешь.

— Знаю, и поэтому предупреждаю: правда зачастую еще необычнее выдумок. Выдумки, по крайней мере, не выходят за рамки правдоподобия, а правда — нет.

— Тебе известно, кто ее убил, не так ли?

Анк-Морхорке ничего не ответил и покинул спальню.

Силимэри вернулась к зеркалу и принялась сушить волосы феном, составляя мысленно план действий на первую половину дня:

1. нужно было сходить в банк и перевести заработанное золото в денежный эквивалент, часть денег положить на карточный счет, часть взять наличными;

2. сходить в аптеку и купить все необходимое для лечения племянницы Луизии;

3. встретиться с Тэдиэн, дать ей денег на первое время и осторожно выяснить, где можно найти ее брата, чтобы лично расспросить об Элеоноре.

***

В шелковистые платиновые волосы Силимэри вплела фиолетовую ленту и длинную косу уложила на затылке с помощью шпилек. Получилась романтическая прическа в виде раковины улитки, украшенная жемчугом и фрагментами атласной ткани. Силимэри искусно обвела контур миндалевидных глаз карандашом с угольным стержнем, наложила матовые тени и накрасила ресницы, придав глазам таинственную загадочность и неповторимый шарм всему своему образу. Затем смазала губы жидким блеском и нанесла на скулы пурпурно-розовые румяна. В зеркале отражалась самая настоящая фея: нежная и добрая.