Маг 12
Шрифт:
Ого, кажется императорская чета всерьез прониклась моей брошюрой! Отлично!
И им нужно еще немного уверенности, что они совершают правое дело.
— Это поворот от войны очень спасет веру, да и саму церковь после семи десятков воинственного безбожия коммунистов, — в своих словах я полностью уверен.
Это нужные мне сейчас слова, чтобы общаться с сильно верующими царем с царицей.
— Мы с Аликс обсудили ваши слова и готовы выслушать ваши предложения, — вот так сразу огорошивает меня император-самодержец довольно торжественным тоном.
Хорошо, что не стали долго
— Благодарю за доверие, государь! — коротко ответил я.
Потом помолчал, разглядывая потолок, нужно ведь как-то по-умному начать.
— Давайте сразу договоримся, ваши Императорские Величества! Именно вы — хозяева Российской империи, вам и приказы придется отдавать непростые. Я же — знаком с вашим будущим, но, сам не генерал, войсками управлять не умею. Управлять страной тоже не обучен, поэтому мои предложения придется приземлять именно вашим знанием управления государства.
С этими моими слова государь согласен, кивает одобрительно головой.
— Зато, я читал много разных мнений и выводов от самых умных людей моего времени, которые они вынесли по итогам разбора случившегося именно сейчас. И законспектировал или просто распечатал их на бумаге. На электронном носителе принести ничего нельзя, все пропадает после магнитных полей в камере переноса.
Еще немного объясняю правила переноса, почему именно на бумаге веду конспекты. Заодно удивляю коронованных особ какими-то электронными носителями.
— Давайте поделим сразу наши задачи на тактические и стратегические. Тактические — это которые можно решить без изменения законодательства, одним только вашим желанием.
Императорская чета кивает головами, что они согласны.
— Тактическая у нас имеется пока только одна — весьма неприятная морально для вас, однако, откладывать ее решение нельзя никак. Это удаление от царской семьи Старца Григория. Его роль в падении вашего авторитета непомерно высока, — замечаю, что Александра Федоровна делает протестующий жест.
Но, все равно продолжаю:
— Я понимаю близость Распутина к вашей семье и что вы видели от него только одно добро. С этим я не спорю, потому что в источниках моего времени эта мысль считается самой правдоподобной. Григорий снимал боль у цесаревича и давал ему возможность уснуть, уменьшая мучения ребенка. Это основной лейтмотив по итогам выводов уже из нашего времени.
— Старец Григорий это делает постоянно, — напоминает мне и император.
— Я полностью согласен с вами, государь. Только, поймите, я совсем не хочу отодвигать Старца Григория от вашей семьи, понимая ваши чувства, но, тут уж вы сами должны себе помочь. Репутационные потери от связи с ним невозможно высоки, он тянет своей мрачной фигурой вас на дно. В конце концов, давайте я открою вам будущее в его отношении. Вы же не против узнать, как погибнет Старец Григорий и кто именно из ваших ближайших родственников убьет его с самыми лучшими намерениями? — это я очень сильный ход продумал конечно.
— Наших ближайших родственников? Не может быть! — прямо пугается император.
— Дмитрий Павлович, если вам это имя что-то говорит, государь!
— Дима? Не может быть! — снова повторяет он,
— Вот и вы не понимаете движущие им цели! А он настоящий патриот своей страны! Поэтому вступит в заговор, так попробует очистить ваше с императрицей имя! Единственно, что сам стрелять в Распутина он не станет, но, в заговоре полностью окажется завязан плотно.
— Неужели все так плохо? — на глазах опускает плечи Николай Второй, а императрица смотрит на меня с окаменевшим лицом.
— Очень плохо, государь. Прошу меня простить, Александра Федоровна, только, пока Старец Григорий мог вам помогать — он был незаменим! С этими словами я сам полностью согласен! А вот уже сейчас совсем не нужно еще четыре с половиной года привечать его во дворце! Чтобы вызывать неугасимую ярость российской элиты, депутатов и всех других патриотов России.
— Вы хотите сказать, — что Алексей уже частично здоров? — интересуется робко императрица
— Да, мне кажется, милая, что полностью здоров. Он падал с деревьев и с размаху на землю и ничего, — подтвердил царь.
— Тут такое дело, Александра Федоровна. Артефакт или вылечит полностью или просто не распознает саму болезнь, — объясняю я в свою очередь, — Поэтому наследник здоров полностью. Он при мне так упал с дерева на руку, что я за перелом костей испугался. И ничего, встал, погладил руку и дальше побежал, значит, лечение ему больше не требуется. В любом другом случае рука абсолютно точно распухла бы к вечеру.
— Слава Богу, что вы в этом уверены, — почему-то выдохнула императрица.
Я-то думал, что она уже совсем в курсе произошедших с цесаревичем перемен. Все же любящая мать, хотя, наверно, просто побоялась суеверно спугнуть такое внезапное счастье самой констатацией этого факта.
Поэтому продолжаю давление на императрицу, сам Николай Второй, наверняка, с огромным облегчением вздохнет от такой новости.
Что Старца Григория вскоре в Петербурге не окажется.
— Вы не понимаете, Александра Федоровна, во всех прочитанных мной источниках исследователи первым разом вспоминают именно Григория Распутина и его связь с вашей семьей — как основная причина падения династии. На втором месте — опять же ваше немецкое происхождение и постоянные намеки на предательство в высших эшелонах власти из-за постоянных неудач на фронте. С происхождением императрицы мы ничего не поделаем, можем только не вступать в войну с Германией, это тем более тогда правильный ход.
На это императрица ничего не ответила, а Николай Второй с тревогой посмотрел на меня.
— Да, ваше Императорское Величество — именно это первая и вторая причины недовольства народа и элиты правящей династией. Из-за этого объединились между собой такие патриоты России, как ваш кузен и его знакомые офицеры, черносотенец Пуришкевич с одной стороны и такой явно близкий к английской империи человек, как князь Юсупов, его друг по учебе в Оксфорде, настоящий агент английской разведки Освальд Райнер с другой стороны. Случится все это во дворце князя Юсупова в декабре шестнадцатого года. Монархия переживет Старца Григория всего на два месяца, ваши Императорские Величества, — закончил я свой рассказ.