Маг 11

Белов Иннокентий

Сначала появились две машины из аэропорта, привезшие Берию со своими людьми, потом приехал сам Вождь, проехав во внутренний двор для полной безопасности при выходе из машины.

Всех оставшихся в здании жестко обыскала охрана Вождя, разоружила и собрала все еще валяющееся на полу оружие на двух верхних этажах.

Вождь успел переговорить с Лаврентием и теперь вместе со свитой медленно поднимается на третий этаж, там ему показывают комнату, где шел допрос гражданина Автанадзе, как называют погибшего лекаря.

В коридоре на полу отмечены

мелом места, где лежали тела погибших сотрудников и еще густо выделены на стенах отлетевшие туда пули. Кровь уже замыли, но, запах ее еще стоит густым ароматом, поэтому Вождь приказывает открыть окна.

— Паркет придется менять полностью на этаже, — замечает Берия, внимательно пересчитывая контуры тел.

В самом кабинете эти линии из мела густо переплетаются, вызывая у Вождя удивление.

— Так ведь двенадцать человек здесь погибло, товарищ Сталин, валялись друг на друге, — докладывает заместитель, — И еще товарищ нарком на решетке окна висел. Преступник успел ему голову забить в решетку табуретом и сломать череп.

И он показывает обведенный контур на стене с цифрой «один» на нем.

Вождь долго смотрит на это окно и следы крови под ним, невольно воочию представляя страшную смерть своего ставленника. Лаврентий тоже подходит поближе, пытаясь понять, что это все значит.

— Вот здесь он сидел, товарищ Сталин, — докладывает уже все же выживший свидетель начала перестрелки, тот самый следователь, — На этом табурете в окружении шестерых наших сотрудников. Вел себя дерзко, смеялся и отпускал критические замечания в мою сторону.

— Кровь на табурете — это из головы товарища наркома, — добавляет он, указывая на пятна на поверхности табурета.

— То есть, не молчал подавленно и не боялся? — деловито интересуется Берия, — Почему сотрудники его не привели в чувство?

— Никак нет, не боялся. Почему не привели, не могу знать, товарищ Берия! — рапортует следователь, — Только, могу предположить. Я сам узнал недавно, что во время задержания подозреваемого Автанадзе случилась драка.

— Вот как? И что же там случилось? — интересуется уже Вождь.

— Задерживали подозреваемого в ресторане Дома Литераторов на улице имени товарища Воровского. Он спокойно покинул помещение ресторана, спустился к машинам, но, наручники надевать отказался. Сотрудники НКВД пытались его заставить подчиниться, однако, по рассказам одного из участников задержания, Автанадзе побил их всех.

— Как всех побил? А сколько же их там было?

— Не могу точно знать, товарищ Сталин! Ко мне его привели шестеро сотрудников и вид у них всех был побитый, если это можно так охарактеризовать, — решает следователь рассказать все, что знает, под неподвижным и давящим взглядом Вождя.

— Какой-такой ресторан Дома Литераторов? — вдруг спрашивает зловещим голосом Вождь у следователя и заместителя наркома, — Его же забрали конвойные из Кремля и повезли в наркомат? По моему личному приказу. Как он попал в ресторан? И где оказались конвойные?

От

такого тона кровь стынет в жилах у простого следователя, заместителя наркома и даже самого товарища Берии.

Хотя он тут явно ни при чём, однозначно не имеет никакого отношения к поразительным делам, которые творились в Москве без него самого.

Охрана Вождя тут же приняла стойку охотников, готовых хватать и волочь всех, на кого тот укажет.

— Разрешите доложить, товарищ Сталин! — взял на себя смелость ответить заместитель Ежова с трясущимися от ужаса ногами и губами.

Сталин недовольно посмотрел на такого впечатлительного замнаркома и вздохнул про себя. С другой стороны, это поведение взрослого мужика и внушаемый ему страх немного веселят Вождя.

— Подозреваемый Автанадзе избил сотрудников конвойной службы до потери сознания, одному сломал руку и покинул автомобиль в неизвестном направлении.

Выпалив полученную самим заместителем недавно информацию, он опустил голову, подтверждая свою непосредственную вину в случившемся. Как последний оставшийся в живых заместитель наркома и самый старший во всем комиссариате теперь. Пока товарищ Берия не приступил к своим обязанностям.

— Где это случилось?

— Около Боровицкой башни Кремля, товарищ Сталин! В полу километре от нее!

— И что дальше? Куда он направился? — помолчав, спрашивает Вождь со своим теперь явно слышимым акцентом.

— Сначала его опознали задним числом на Ленинградском вокзале, однако, оттуда он никуда не уехал. Спустился обратно в метро и исчез на два часа. Пока его не обнаружили в одном из мест, где он обычно бывал. Подозреваемый хорошо понимал, что бежать ему некуда от ареста и поэтому провел это время за обильно накрытым столом. Выпил больше пол литра водки и заказал разных блюд на сто пятьдесят рублей.

— Да он у нас гусар! — усмехается Вождь, кивая Лаврентию Берии, — И что случилось дальше, во время допроса?

— На этот вопрос может ответить следователь, товарищ Сталин! Я не присутствовал во время допроса.

Приходит черед отвечать следователю, теперь он выдвигается немного вперед, оттесняя заместителя наркома, вытирающего пот со лба вытащенным из кармана платком.

— Потом, почти в двенадцать часов ночи, в кабинет зашел товарищ нарком с двумя сотрудниками личной охраны и подошел вплотную к допрашиваемому, — начинает тот доклад.

— Спросил, признается ли тот в совершении того, что ему инкриминируют. Я ответил, что еще идет сбор показаний свидетелей, поэтому обвинение подозреваемому не предъявлялось. Потом Автанадзе протянул руку и как-то очень сильно схватил за горло товарища наркома. Так схватил, что смог его поднять на полметра на вытянутой руке, товарищ Сталин! Схватил, поднес и ударил головой об окно! Все сотрудники, и конвойные, и личная охрана наркома пытались помешать подозреваемому, однако, никто не мог дотронуться до него. Какая-то невидимая преграда не давала это сделать, товарищ Сталин!