Мафиози
Шрифт:
Третий урок был на самом высоком научном уровне, когда в «Черный дом» отец вызвал ректора университета одного из штатов.
– Хочу побеседовать с ним относительно твоего высшего образования. Это наш малый. Я ему помогаю со студенческой скамьи, и мне он обязан своим крутым восхождением в профессорской иерархии...
– пояснил он Марио.
Они ужинали втроем в парадной столовой, антикварные вещи которой - мебель, хрусталь, фарфор и золотые сервизы - могли бы заполнить целый зал музея. Ректор был очень молод для своего сана, моложе сорока, но его серебряные волосы и золотые очки прибавляли достаточно каратов
– Значит так, Чарли, - сказал он ему ультимативно между сыром и грушей.
– Вот Марио, единственный сын Игнацио Паганини. Я хочу, чтобы ты дал ему хороший диплом и звонкий титул... Но быстро!
– Есть трехлетнее отделение на кафедре сравнительной межпланетной социологии, - отозвался тот с глубокомысленной готовностью.
– Ты имеешь в виду, что он потратит три года своей молодости на вонючий диплом профессора? Сын Игнацио Паганини? Ты должен быть совсем пустоголовым, Чарли, чтобы не понять, что мы хотим диплом сейчас. Немедленно!
– Как прелестно ты это говоришь, падроне... Как прелестно, - рассмеялся этой шутке Чарли. – Нужно учиться, чтобы получить диплом... Это всем полагается...
– Но не сыну Игнацио Паганини!
– То есть?..
– Сначала он станет профессором, а затем прослушает и несколько курсов, если ему захочется, - пояснил он.
– Как прелестно ты это говоришь, падроне... Как прелестно! В конце концов это не зависит только от моего благого желания. Существует и Ученый совет...
– А ты их уговори... Иначе я их уговорю, организовав с моими людьми из прессы какой-нибудь студенческий беспорядок... Мы ваш университет превратим в пепел. А у кого вы попросите денег, чтобы его вновь отстроить? У меня...
– Но существует и министерство, которое санкционировало трехгодичную программу кафедры... Как мы его убедим? Это невозможно.
– Итак, у вас нет никакой другой кафедры, с меньшим сроком обучения...
– Нет, падроне...
– Тогда создайте... Пораскинь мозгами, чтобы найти подходящую, которая готовила бы профессоров в течение месяца... Для чего тебя учили столько времени?..
– Как прелестно ты это говоришь, падроне... Как прелестно... Если мы и создадим что-либо подобное, вся Америка прибежит получить диплом профессора одним махом. Как будто это водительское удостоверение...
– Вы ее создадите специально для Марио, и, как только он станет профессором, вы ее упраздните...
– Как прелестно ты это говоришь, падроне... Ну разве бывают такие вещи?
– Бывают, когда речь идет об одном из Паганини...
– Но...
– Ты начинаешь меня раздражать, образованный дурак...
– Как прелестно ты это говоришь, падроне... Как прелестно, - снова начал смеяться тот, но его охладили строгие глаза собеседника.
– Хорошо, я подумаю, падроне... Что-нибудь придумаю... Может быть, добавим ответвление специального образования к особому направлению сравнительной межпланетной социологии...
– Эта социология действует мне на нервы, - сказал Паганини.
– Ты не можешь найти что-нибудь другое? Биологию, агрономию, или цветоводство, или пусть конституциеведение... Я не хочу, чтобы мой сын стал
– Как прелестно ты это говоришь, падроне... Как прелестно...
– как эхо откликался подпевала Чарли.
– Не знаю, прелестно ли... Но без сомнения, мудро, - проурчал с львиным самодовольством Игнацио Паганини.
– И если бы мы не сидели по горло в лицемерии, я бы открыл настоящий университет, чтобы преподавать мою науку. Как настоящий профессор. А не пустышка, как ты, Чарли...
– Как прелестно ты это говоришь, падроне... Как прелестно, - вторил беспрерывно ректор.
Сегодня этот профессор был оратором на празднике. Он подготовил пятиминутную умную речь о вредных последствиях талидомида. Он приехал вовремя, и Марио вошел в зал вместе с ним, провел его к украшенной трибуне и в двух словах представил аудитории.
Затем прошел и сел за стол комитета, рядом с Клаудиа. Она была очень красива в своем декольтированном туалете, который сиял, вышитый тысячами бисеринок, - изысканной лилией в хрустальной вазе была сегодня вечером эта скромная Грэйс Келли мафиозного княжества. Она нежно встретила его, пожав руку, и он увидел в ее глубоких зелено-голубых глазах любовь, подобную младенцу, пышущему здоровьем и без всякого уродства...
Глава 10
– Как тебе понравился мой сын, Боккачио?
– спросил Паганини.
– Он еще недостаточно зажарился, - ответил Карузо.
Они сидели в одиночестве в боковой ложе зала, вдали от устроителей. Однако это вполне понятное смирение делало их сияние еще более впечатляющим в глазах посвященных.
– Думаю, ты должен быстро положить конец агонии и моему страданию, - сказал Паганини с затуманенными глазами.
– Я понимаю, Игнацио, тебя. Однако мы договорились, что я расквитаюсь, когда он станет сознательным мафиози...
– Я сделал, что мог, чтобы его воспитать в соответствующем духе. Разве его опыт в Нью-Хейвене не значителен?
– Урок для детского сада...
– А уничтожение предателя в Мексиканском заливе?
– Школьные игры... Мой сын Америко, когда ты его слопал, уже совершил истинные подвиги... Пять человек он отослал в другой мир. Ах, что за сына ты у меня убил, злодей...
– всхлипнул Карузо, тоже готовый заплакать.
– Но не могут же все иметь таланты твоего сына. В конце концов, Марио ведь не рос около меня... Не будем требовать от него неосуществимых вещей... Мне кажется, что затягиваешь дело, чтобы меня еще помучить...