Маэстро

Сальваторе Роберт Энтони

Казалось, одним взглядом Громф мог взорвать голову Атрогейта, так что Кэтти-бри на самом деле начала опасаться, что архимаг обрушит на дворфа псионическую атаку. Но Атрогейт выглядел непоколебимым и неустрашимым и даже не отшатнулся. На самом деле он ответил на этот взгляд улыбкой, которая, казалось, приветствовала любой вызов.

Кэтти-бри напомнила себе, что в Королевствах есть две истины: Легко переоценить дроу, но еще легче — недооценить дворфа.

И обе расы могли, как правило, использовать эти ошибки в своих целях.

Это замечание заставило Кэтти-бри заглянуть в самые глубины себя, становясь горьким напоминанием, что физические

атрибуты — раса, пол, привлекательность и рост — играли слишком важную роль в восприятии всего, связанного с существом. Зачастую это перевешивало даже действия и слова.

Казалось таким абсурдным думать об этом сейчас и здесь, в этой комнате, когда вокруг собралось столько могущественных созданий. И потому женщина не справилась с собой и рассмеялась. Не захихикала, а громко захохотала. Эта нелепая реакция заставила всех уставиться на неё, как на сумасшедшую.

Взгляд Громфа метнулся к ней. Драконицы, которые поначалу казались смущенными, тоже рассмеялись.

— Что ты творишь, девочка? — с явным беспокойством сказал Атрогейт.

Кэтти-бри потребовалось несколько мгновений, чтобы успокоиться. Сделав это, она крепко уперлась руками в стол и встала, привлекая внимание.

— Мы находимся здесь из-за угрозы обстоятельств. Ради общей выгоды, личного знания и ради того, чтобы стать частью чего-то более грандиозного, чем наша личная жизнь, — сказала она. Женщина остановилась, чтобы осмотреть собравшихся. Её глаза обежали залу, на мгновение останавливаясь на каждом из присутствующих.

— Мы все находимся здесь по разным причинам. Каждый из нас получит разную выгоду для себя и для тех, кого мы представляем, — продолжила она. — Возможно, интересы присутствующих здесь столкнутся между собой, но все наши чаяния находятся в пределах общей цели. И две стороны, чьи интересы, возможно, станут конкурировать, должны понимать, что их стремления будут противопоставлены также интересам остальных. И, тщательно осмотревшись, я понимаю, что никто из нас не может стоять над остальными. Даже если кое-кто из нас всей душой желает этого, — она замолчала, бросая косой взгляд на архимага Громфа. — И поэтому я настаиваю, чтобы любые дополнения к нашему собранию согласовывались за этим столом. Таким образом, никто не нарушит равновесия нашей компании.

— Иллитид придет, — сказал Громф.

— Они, разумеется, знают о наших трудах, — добавил Лорд Пэрайс. — Мало что ускользает от их взгляда. Не сомневаюсь, что их вклад будет большим, возможно, таким же, как вклад любого из собравшихся.

— Но они же мерзкие, не правда ли? — спросила Ильнезара.

— Кальмароголовые, — буркнул Атрогейт.

— Не сомневаюсь, Лорд Пэрайс, — заметила Кэтти-бри. — Я задаюсь большим вопросом, ибо меня терзают некоторые опасения — не поставит ли их присутствие личную выгоду выше общей цели.

Женщина снова замолчала, взглянув на Громфа, который теперь даже не скрывал своего презрения.

— Сомнительно, — сказала Ильнезара. — Они же иллитиды, пожиратели мозгов. Никто здесь не может разгадать, чего они хотят, не говоря уже о союзе с ними. Они чужды нам, даже мне и сестре, как мы чужды мухам, которых можем прихлопнуть. За тысячелетия никто не смог разобраться в настоящих целях и намерениях прорицателей разума, — она повернулась к Громфу и многозначительно закончила: — Включая Архимага Мензоберранзана, который, после недавнего бедствия, должен как никто из нас проявлять озабоченность относительно намерений, методов и мотивации этих

существ.

— Тогда позволим ли мы им узнать о нашей работе? — спросила Пенелопа Харпелл.

— Они уже знают о том, что здесь происходит, — сказала Кэтти-бри. — Таким образом, это решенный вопрос — разрешим мы им войти в наш круг или нет. Есть ли что-то, что действительно можно скрыть от улья разума иллитидов?

— Особенно когда один из нас считает их друзьями, — добавил Атрогейт, покосившись на Громфа.

— На данный момент это имеет мало значения, — заметила Тазмикелла.

— Они значительно повысят наши шансы, — вставил Лорд Пэрайс. — Знания этой расы обширны, возможно, они превосходят познания любой другой разумной расы. Их библиотеки хранятся в собственных головах, разум главенствует в их жизнях. Им не нужно сдувать пыль с древних фолиантов, чтобы попытаться восстановить то, что смогли почерпнуть предки. Знание навсегда остается в их коллективном мозге.

— Кажется, ты знаешь о них многое, — заметила Кэтти-бри.

— Так и есть. У меня большой опыт работы.

— Тогда, мы договорились? — спросила девушка.

— Кальмароголовые… — заворчал Атрогейт.

— Лучше всего готовить их с дольками лимона. И хорошенько прожарить, — добавила Амбра.

Кэтти-бри не смогла сдержать смешок в ответ на подшучивания дворфов, но, сохраняя капельку серьезности, она оглядела собравшихся, ловя согласные кивки каждого.

— Итак, мы согласны, Архимаг Громф, — сказала она в конце концов. — Твой иллитид, или их делегация, может приходить.

— Никаких делегаций, — сказала Ильнезара. — Только один.

— И мы будем тщательно следить за ним, — добавила Тазмикелла.

— Да, не сомневайся в этом, — сказал Атрогейт, на этот раз совершенно серьезно.

После этого небольшого дела встреча превратилась в обсуждение прогресса, котор ого достиг каждый член в поставленных задачах. Почти все отчеты касались исследований и перечисления изученных книг, исключая рассказы трех присутствующих.

Дворфы подробно рассказали о перестройке корней Башни, сообщая присутствующим, что они собрали достаточно больших кусков, чтобы восстановить их — как только чертовы маги выяснят, как соединить блоки вместе. Когда они закончили, Амбергрис передала слово Авельер, которая была главной по определению расположения найденных частей башни. Каменные обломки взорванной постройки валялись по всему острову, а также в воде и даже в Лускане. Некоторые из них были, по-видимому, растащены жадными жителями Лускана как сувениры или, быть может, для стройки собственных кораблей и домов.

— Я использовала свои заклинания, пытаясь уловить вибрации странной древней магии, которая все еще пропитывает осколки башни, — объяснила женщина. — С разрешения, я хотела бы привести некоторых членов своего Ковена, чтобы умножить мои усилия во много раз.

Остальные кивнули, исключая Громфа, который рассеянно махнул, явно показывая, что его не пугали какие-то армии заклинателей, приведенные Авельер.

После того как женщина закончила, слово, наконец, перешло к драконицам.

Ильнезара встала и заговорила первой, объясняя идеи, которые она узнала от старого серебряного дракона. Некогда существо жило здесь и часто поглядывало с высоты на Главную Башню Тайн. Она добавила восхитительную шутку, которую рассказал ей серебряный сородич, не иначе как для того, чтобы доставить удовольствие Кэтти-бри. История была о дворфе, который летал на пылающей колеснице.