Маэстро
Шрифт:
— Я так же сильна, как Вечная! — огрызнулась Квентл.
Метил не ответил, и матрона мать поняла это как явное несогласие с её заявлением — и, к своему разочарованию, поняла, что Метил прав в своей оценке.
— Силы так легко даются ей, — посетовала Квентл, обращаясь в большей степени к себе, чем к прорицателю разума. — Чтобы поддержать такой обман…
Глава девятая
Цикл жизни
Он был чуть старше, немного потолстел, а его лысина блестела сильнее, но
Гигантский ворон кружился над его головой, оставаясь высоко в небе. Кэтти-бри дала себе несколько минут, чтобы вспомнить самые ранние дни своей второй жизни. Она так мирно спала в объятиях Кавиты и наслаждалась, с точки зрения взрослых, безусловной любовью и отцовской защитой Нирая, который души в ней не чаял.
В этот раз она заведет собственных детей, сказала себе Кэтти-бри, кивая головой. В той первой жизни было так много дел, одно приключение шло за другим. Кэтти-бри не сожалела об этом, не оплакивала отсутствие детей, но на этот раз она чувствовала, что этот путь — верный для неё. Она решила, что разделит с Дзиртом тепло семейной любви, подобно тому, как она делила его с этими двумя людьми.
Однако в груди у неё зрело пугающее чувство, что подобному не бывать. Что Дзирт не вернется к ней в этот раз. Не ждала ли она слишком долго?
Женщина покачала головой, отбрасывая сомнения, и опустилась ниже. Когда она преодолела полпути к земле, Нирай наконец заметил её, поднимая голову вверх. Глаза мужчины расширились, и он отшатнулся — этот ворон, пикировавший на него и стадо, не уступал ему в размерах!
— Ох, назад! — пробормотал он. Сделав шаг назад, он попытался загнать овец за спину.
Кэтти-бри свернула, направляясь в дальний конец поля, и села, снова принимая свой человеческий вид. Она осторожно подошла к Нираю, тепло улыбаясь и раскрывая объятия.
Мгновение мужчина казался смущенным, но тут изо рта у него вырвалось слово «Зибрийя».
Зибрийя, цветок пустыни, именно так прозвал Нирай свою дочь два десятилетия назад.
Кэтти-бри раскинула руки еще шире, пожимая плечами. Рукава её волшебной блузки соскользнули, обнажая магические шрамы. Мужчина бросился к Кэтти-бри и сжал её в объятиях. Он поднял дочь с земли, заставляя их обоих сделать несколько шагов назад.
— Зибрийя, дитя мое! — проговорил он глухим от волнения голосом. Его пухлые коричневые щеки уже блестели от слез. — Зибрийя!
— Отец, — промолвила девушка, крепко обнимая его в ответ. Она всем сердцем любила этого человека. Своего отца.
— О, мне так многое нужно рассказать вам, — прошептала она ему на ухо. Она могла сказать, что отец желал ответить, но не решился сделать
— Скажи мне, что с матерью все хорошо, — шепнула Кэтти-бри, и Нирай решительно кивнул, крепче обнимая её.
Наконец, человек сделал глубокий вдох и овладел собой, отстраняя дочь на расстояние вытянутых рук.
— Моя Рукия, — прошептал он, используя имя, данное ей при втором рождении. — Мы никогда не оставляли надежду, что увидим тебя снова, но… Я не могу объяснить тебе, как мое сердце рвется из груди!
— Тебе не нужно ничего объяснять, — ответила Кэтти-бри. — Я знаю.
Нирай притянул её ближе, чтобы снова крепко и сильно обнять.
— Моя мать, — прошептала Кэтти-бри. Человек снова кивнул и развернулся. Не отпуская руки дочери, он повел её прочь.
Многие взгляды обратились к ним, стоило паре войти в палаточный лагерь племени Десаи. Позади них раздавались перешептывания. Кэтти-бри поддалась искушению и применила заклятие, усиливавшее слух. Она слышала, как её называют по имени — Рукия. Клан не забыл о ней.
— Что случилось с тем мальчиком? — спросила она Нирая. — Что бросил меня в грязь?
— Тахнуд, — мрачно пробормотал Нирай. Его тон насторожил девушку. Отец повернулся, встречая заинтригованный взгляд дочери. — Он не пережил войну.
Горечь Кэтти-бри почти сразу ушла на второй план из-за тревог, навеянных последними словами отца.
— Война? — повторила она.
— Нетерезы, — пояснил Нирай. — Много месяцев равнины полыхали огнем битв. Вороны в наших землях здорово разжирели.
Он повернулся к дочери, хитро подмигнув.
— Но, конечно, не так, как тот ворон, что шпионил за мной в загоне для овец.
Кэтти-бри удалось улыбнуться, однако на сердце девушки было тяжело.
— Ты сражался?
— Мы все сражались.
Женщина не знала, что сказать. Она лишь выпалила:
— Мне жаль, отец. Я должна была вернуться.
— Моей самой большой радостью в те темные дни было то, что ты была далеко. Кави тоже стоило найти новый дом в те мрачные годы.
— Не со мной, — заметила Кэтти-бри. — Уверяю, моя собственная дорога едва ли была радостнее, — она остановилась и дернула за руку отца, заставляя последовать её примеру и посмотреть на неё. — Мне многое нужно рассказать вам. Не знаю, понравится ли вам моя история, но я должна поделиться ею.
— Ты жива и выглядишь неплохо.
Она улыбнулась и кивнула.
— Тогда ни одна твоя история не ранит меня, моя маленькая Зибрийя.
Войдя в обиталище семьи, Кэтти-бри вынуждена была броситься вперед, чтобы подхватить Кавиту, которая, едва дыша, чуть не упала при виде дочери.
Кэтти-бри с радостью уткнулась лицом в густые черные волосы матери, жадно вдыхая запах женщины, запах своего детства.
— Ты не постарела, — прошептала Кэтти-бри на ухо матери.
Кавита поцеловала её в щеку.