Маэстро
Шрифт:
Знал ли Джузеппе, что сам уже был в услужении у своих амбиций, подобно рабу отдавая все в жизни их велению? Конечно, знал. Но признаваться в этом даже себе маэстро Верди пока был совсем не готов. Однако, слова Россини глубоко задели его. Именно эти слова он вспомнит на одном из главных поворотов своего пути.
Ужин закончился, но вечер только набирал обороты. За круглыми карточными столами собрались игроки. Сигарный дым, бурные беседы и вино рекой. Немного подвыпивший Россини вел страстную дискуссию о чем-то с Джузеппиной и Мориани.
Джузеппе,
В это мгновение Россини неожиданно схватил Джузеппину и буквально потащил ее к роялю в углу комнаты, жестом приказав Мориани следовать за ним. Достав из кармана какие-то бумаги, он усадил Мориани за рояль и положил несколько листов на пюпитр перед ним. Гости заметили подготовку, зазвучали приветственные возгласы и аплодисменты.
– Спасибо, мои дорогие друзья! – повернулся к гостям Россини и низко поклонился, – Это маленькое сочинение, которое, увы, является последним смертным грехом моей старости!
Под одобрительный хохот аудитории Россини фамильярно обхватил Джузеппину за талию, показывая ей оставшиеся у него ноты. Мориани взмахнул руками, зазвучала нежнейшая романтическая мелодия, и Джузеппина с Россини запели дуэтом. Великий маэстро был обладателем шикарного тенора-баритона.
Стрелки часов перебрались за полночь, а вечеринка в усадьбе Россини даже не думала утихать. Джузеппина и Верди неторопливо вышли из стеклянных дверей гостиной к аллее. Оба пребывали в прекрасном настроении. Джузеппе с упоением слушал, как звуки пьяного веселья выпархивают из раскрытых настежь окон и тонут где-то в листве пышных кустов.
– Какая ночь! – воскликнул он.
– Какая пара! – подхватила Джузеппина.
– Сколько лет они уже живут вместе?
Джузеппина сморщила носик, пытаясь посчитать.
– Мне кажется, почти пятнадцать…
– Ха! – воскликнул Джузеппе, – Неплохо для союза крупнейшего культурного деятеля Италии и экс-хозяйки парижского борделя.
– Говорят, мсье де Бальзак был ее преданным любовником, – улыбнулась Джузеппина.
– У женщины хороший вкус!
Джузеппина звонко засмеялась.
– Маэстро Россини обязался организовать длинную очередь студентов в Италии или Франции, если у меня хватит мужества посвятить себя обучению тех, чья душа жаждет петь, – с гордостью промолвила она.
– С его именем на рекомендательном письме можно не волноваться об очереди студентов даже в России.
И снова смех. У обоих промелькнула мысль, что вот так от души и беззаботно они не смеялись уже очень-очень давно.
– «Эрнани», – произнесла вдруг Джузеппина и в ее глазах сверкнул хитрый огонек.
– Прошу прощения… – Джузеппе искренне думал, что ослышался.
– «Эрнани» Виктора Гюго может больше прийтись тебе по вкусу, – пояснила она и остановилась. Джузеппе в мгновенье стал совершенно серьезным.
Они стояли, смотря друг на друга, и лицо Верди постепенно наполнялось энтузиазмом.
– «Эрнани» мне действительно больше по душе! – воскликнул он наконец, – Проклятие! Из тебя вышел бы гениальный импресарио!
Их взгляды в который раз были красноречивей любых слов. Он снова любовался ее лицом, она опять влюблялась в его глаза. И оба прекрасно понимали, что произойдет дальше.
– Уже довольно поздно, – зачем-то пробормотала она, – Я думаю, мне пора возвращаться домой.
– Если ты питала надежды на то, что я тебя сегодня отпущу, мне придется тебя разочаровать, – как давно Джузеппина не слышала этой нежности с хрипотцой в его голосе.
Возбуждение пробежало томящей волной внутри. В эту минуту она впервые за долгие двенадцать месяцев почувствовала жизнь в каждой клеточке своего тела. Джузеппина вздохнула, глядя в бесконечно родные глаза стоящего перед ней маэстро.
Через несколько минут Джузеппе из угла зала наблюдал, как Джузеппина прощается с хозяином торжества. Россини пренебрегая всеми допустимыми границами расцеловал ее в обе щеки, но выглядело это скорее тепло и по-отечески, чем пошло. Джузеппина скрылась за дверями. Верди еще раз засвидетельствовал свое почтение великому маэстро и отправился за ней.
Не успела дубовая дверь в поместье Россини закрыться за спиной Верди, как сбоку из темноты прозвучал услужливый голос:
– Карету, синьор?
– Я предпочитаю пройтись, благодарю, – ответил маэстро, даже не посмотрев на говорившего.
Верди направился вдоль дороги. Сделал несколько шагов и остановился. В ночи вовсю трещали кузнечики, ритм им откуда-то издалека задавала кукушка, ей подпевала горлица. Отзвуки кутежа напоминали мажорный аккомпанемент духовых. Рождалась диковинная волнообразная мелодия. Джузеппе хохотнул и пошел дальше, дополнив звуком своих шагов партию ударных.
Завернув за угол, он увидел карету и, широко улыбнувшись, направился к ней. Маэстро открыл дверцу, и сидевшая в экипаже Джузеппина слегка вздрогнула от неожиданности. Верди сел напротив нее и стукнул два раза кулаком по крыше, давая извозчику знак трогать.
До апартаментов, снятых театром Реджо для Джузеппины, они ехали молча, смотря друг на друга. Слова сейчас им были совсем не нужны.
В доме Бартоломео Мерелли любили воскресные обеды. Стол, накрытый в полном соответствии с правилами этикета, располагал к чопорной тишине. Синьор и синьора Мерелли сидели по обеим сторонам стола. Кларина и синьор Маффеи, графиня и граф Аппиани и еще несколько гостей, выпрямив спины степенно поглощали содержимое тарелок, аккуратно нанизывая на вилку кусочки не больше сантиметра в диаметре.