Маэстро
Шрифт:
Ивоннель встала с дивана, и Зирит подняла голову. В разрезе простого, но элегантного платья, доходившем чуть ли не до пояса, показалась ее нога, и Зирит даже приоткрыла рот, когда девушка развернулась и направилась к выходу.
В этот момент Квентл и Зирит заметили, что на ней нет обуви, и почему-то это показалось им вполне уместным, словно обещание чего-то неведомого, необузданных, но сладких наслаждений.
Дверь закрылась, но Зирит потребовалось еще несколько минут, чтобы успокоиться и вспомнить о присутствии хозяйки.
– Она довольно… симпатичная, – произнесла Верховная Мать Зирит, и Квентл
– Ты собираешься сказать им, что я погибла в сражении? – спросила Зирит, затем тряхнула головой и, казалось, освободилась от чар Ивоннель и забыла обо всем, что касалось удивительного происхождения девушки.
«Неужели внешность Ивоннель настолько околдовала ее, – подумала Квентл, – или же молодая ведьма при помощи заклинания просто изгнала мысль о странности своего взросления из головы Зирит?»
– Я не считаю, что это наилучшая линия поведения, если ты не против выслушать мой совет, Верховная Мать, – сбивчиво продолжала Зирит.
«Неужели Ивоннель настолько сильна в колдовстве, что смогла без видимых усилий воздействовать на сознание верховной матери могущественного Дома? Да, она сильна», – призналась самой себе Квентл и тяжело вздохнула.
– Но если у тебя есть другие соображения… – довольно робко пролепетала Зирит.
– Нет-нет, я просто задумалась о другом. Столько всего в последнее время произошло, и столько всего произойдет. Ты, разумеется, права, дорогая моя. Верховную Мать Зирит не забудут в Мензоберранзане – что угодно, только не это! Ты устроишь себе жилище где-нибудь за пределами города, и вместе мы найдем для тебя новые возможности обрести власть.
– Пока мои дети строят карьеру, – добавила Зирит, и глаза ее сверкнули.
– Ты говоришь о верховной жрице Кирий?
Зирит кивнула, затем предложила:
– Как насчет места верховной жрицы До’Урден?
– Верховная жрица этого Дома – Сарибель, – сурово поправила ее Квентл. – Кирий должна осознать этот факт и смириться с ним.
– Да, Верховная Мать, – сказала Зирит и почтительно опустила взгляд. Она нисколько не удивилась. Несмотря на то что Кирий являлась гораздо более могущественной жрицей, была намного старше Сарибель, была старшей дочерью Дома, у Сарибель имелось нечто такое, чего не было у Кирий: муж из рода Бэнров.
– Но кто займет это место, когда придет время для перестановок? – поинтересовалась Зирит.
– Об этом мы поговорим в следующий раз, – ответила Квентл. – Я знаю, что ты благоволишь к Кирий.
– Должна признаться, что Сарибель – женщина весьма недалекого ума, – вздохнула Зирит. – Мне очень неприятно это говорить, но я бы хотела, чтобы Ллос приняла ее в качестве жертвы вместо Парабрака, моего третьего сына.
– Молись Ллос, чтобы она простила тебе эти слова, – шутливым тоном произнесла Квентл, однако эта фраза была шуткой лишь наполовину.
– Как бы мне хотелось присоединиться к тебе в Правящем Совете, – продолжала Зирит. – Хотя бы ради того, чтобы увидеть лицо этой ведьмы Мез’Баррис, когда ей сообщат, что Тсабрак Ксорларрин теперь официально займет пост архимага Мензоберранзана.
– Ты будешь наблюдать за церемонией, – пообещала Квентл,
– Это такие мелкие, ничтожные существа, – заметила Ивоннель, обращаясь к Минолин Фей, когда они вышли в соседнюю комнату. Девушка стояла над магическим сосудом с водой, предназначенным для ясновидения; с его помощью она могла подслушивать разговор в приемном зале Бэнров и подсматривать за женщинами. – Они пыхтят и суетятся по поводу совершенно незначительных и неинтересных вещей.
Ивоннель вздохнула и обернулась к матери, которая уставилась на нее круглыми глазами.
– Как ты это сделала? – спросила Минолин Фей. – Как у тебя получилось?
– Сделала что?
– Все это время, – бормотала женщина. – Там, с Верховной Матерью Зирит. И со всеми, кого ты видишь, – со всеми, кто видит тебя. И с мужчинами, и с женщинами. Любой теряется, забывает об осторожности от одного твоего взгляда.
– Что же, матушка, разве ты не считаешь меня красивой? – игриво произнесла Ивоннель.
Минолин Фей смогла лишь покачать головой и ответить едва слышным шепотом:
– Многие дроу красивы. – И продолжала качать головой. Она понимала, что здесь кроется нечто большее.
– Твоя мать, Биртин, – начала Ивоннель, – она же художница, верно? Я слышала, что в этом самом доме висят несколько портретов ее работы.
– Да, она довольно талантлива.
– Значит, приведи ее сюда. Я хочу, чтобы она написала мой портрет.
– Я не знаю, найдется ли у нее время…
– Найдется, – перебила ее Ивоннель. – Скажи ей, что верховная мать на этом настаивает и что Биртин получит хорошее вознаграждение.
Минолин Фей несколько растерялась. Верховная Мать Биртин еще даже не видела эту девушку, свою внучку, которой сейчас должно было едва исполниться два года.
– Верховная Мать Биртин узнала обо мне от аватара Ллос в гостиной своего собственного Дома, – напомнила Ивоннель матери. – Скажи ей, чтобы она явилась во дворец Бэнров послезавтра, после того, как Тсабрак будет назначен архимагом Мензоберранзана, и приступила к работе. И пусть приходит каждый день, до тех пор, пока картина не будет закончена.
Минолин Фей тупо смотрела на дочь.
– Это не просьба, – угрожающим тоном произнесла Ивоннель. Она снова взглянула в сосуд для ясновидения, затем скорчила гримасу отвращения, взмахнула рукой, и изображение исчезло. – Такая скучная и вздорная, – фыркнула она, прошла мимо Минолин Фей и направилась к двери, расположенной в дальней части комнаты.
– Ты говоришь о Верховной Матери Мензоберранзана, – напомнила ей Минолин Фей.
– Да, – усмехнулась Ивоннель. – И что дальше?
Она небрежно пожала плечами, подмигнула и ушла, оставив Минолин Фей в полной растерянности размышлять над ответом на этот простой, но в то же время страшный вопрос. Она посмотрела на прозрачную воду в чаше. Минолин Фей не под силу было сотворить заклинание ясновидения, достаточно мощное, чтобы преодолеть защитный барьер Квентл Бэнр, как это только что с такой легкостью проделала Ивоннель. Она поразмыслила о разговоре в соседней комнате. Нескончаемые заговоры и интриги, отчаянная погоня за целью, которая в большинстве случаев оказывается не более чем ступенью на пути к следующей цели.