Маэстро, вы убийца!
Шрифт:
— Гарсия! — выкрикнула она.
Аллейн промолчал.
— Это — Гарсия! — повторила она. — Помяните моё слово. Я его всегда на дух не выносила. Пару раз, когда Соня приводила его сюда, я говорила ей: «По-моему, он дрянной малый». Представляете, он ведь жил за её счёт! А потом, когда случилась эта заваруха, удрал в кусты. Спасибо, мол, за постель и кормёжку, а теперь — выпутывайся сама. Она не пыталась избавиться от плода?
— Не похоже, — произнёс Аллейн. Он вытащил из кармана письмо, адресованное Соне Глюк и подписанное Бобби. — Это мы нашли в её комнате. Оно и привело меня к вам.
— А
— Мы распутываем любую ниточку, которая может привести нас к преступнику.
— Да, это понятно, — закивала девушка.
— Так вот, мисс О'Доуни, скажу честно: ваше письмо нас заинтересовало. По крайней мере нам показалось, что вы куда лучше нас знакомы с отношениями, которые складывались у Сони с Гарсией.
— Я знала всё, что у них было. Соня залетела, а этот хмырь хотел с ней порвать — вот и вся недолга. Занавес опускается. Прошу смеяться.
— Это все?
— В каком смысле?
— Нам известно, что мистер Пилгрим заплатил ей сто фунтов.
— Это он вам сказал?
— Да. Вы этот замысел имели в виду?
— Что ж, мистер Умник, коль скоро вы спрашиваете, то отвечу. Да. Пилгрим получил удовольствие, а Соня вполне резонно решила, что за удовольствие надо платить.
— Да, но ведь она ждала ребёнка вовсе не от Пилгрима.
— Разумеется, но ведь он-то этого не знал.
— Понятно, — пожал плечами Аллейн. — И она пригрозила, что пойдёт к его отцу, если он не заплатит?
— Да, замысел состоял именно в этом. К отцу, или к этой мымре. Соня сказала, что Бейсил совсем потерял из-за неё голову. Жалко дурачка. Надо же — так влипнуть. Только и рассуждает о чистоте и непорочности своей невесты, хотя, по словам Сони, на ней пробы ставить негде. Как бы то ни было, Бейсил раскошелился.
— А как Соня поступила с его чеком?
— Отнесла в банк, получила деньги и отдала их Гарсии. Представляете? Непревзойдённая идиотка! Именно так я ей и сказала. Она отдала Гарсии бабки и тут же спросила, может ли он теперь на ней жениться. А тот заявил, что сотни фунтов ему мало.
— А из Малмсли она ничего не вытянула?
— Ну, мистер Холмс, вы просто гений. А на Малмсли-то вы как вышли?
Аллейн скретил на груди руки и приподнял брови.
— Как говорил великий сыщик, «у меня есть свои методы».
— Ясное дело, — с наигранным восхищением произнесла Бобби.
— Скажите мне, — спросил Аллейн, — что случилось, когда она предложила Малмсли продать ему его собственную книгу?
— Он был готов расстаться только с пятёркой, а Соня требовала двадцатку. Сами подумайте: что такое пять фунтов для женщины в её положении? Она сказала, что даёт ему на размышление этот уик-энд. И дело вовсе не в том, что у неё не было…
Бобби вдруг замолчала, метнув на Аллейна подозрительный взгляд.
— Не было — чего? — поинтересовался Аллейн.
— Слушайте, дорогуша, что-то вы уж слишком любопытны. Вся эта любезность и обходительность — я даже забыла, что вы шпик. Мягко стелете, да жёстко спать. А в чём дело-то? Чего тут дурного, если женщина пытается немного подзаработать таким образом?
— Может и ничего, но на юридическом языке это называют шантажем.
— В самом деле? Жалко. Кофе ещё хотите?
— Спасибо, он восхитительный.
— Да
— Да, я вас понимаю.
— Слушайте, Роди… Надеюсь, вы не возражаете, что я зову вас Роди?
— Я восхищён, — улыбнулся Аллейн.
— Ну, так вот, Роди, если вы говорите, что это шантаж, то я не хочу, чтобы Соню после смерти обливали грязью. Понятно? Допустим, вы как-то пронюхали про Гарсию, Пилгрима и Малмсли. Как — ваше дело. А я ничего не знаю и — умываю руки. Ясно?
— Да. Надеюсь, вы не хотите, чтобы убийца остался безнаказанным?
— Вы что, за идиотку меня держите?
— Тогда боюсь, что сведения о шантаже неизбежно всплывут в ходе дознания. Помешать этому вы не в силах. А вот помочь следствию можете. Я убеждён, что вам известно ещё многое. Это так?
Вместо ответа Бобби принялась заламывать пальцы.
«Она чего-то боится», — подумал Аллейн.
— Может быть, вы поподробнее расскажете мне про Гарсию? — спросил он.
— Чего? И получу постоянное пристанище по тому же адресу, куда он отправил Соню? Нет, дорогуша, в такие игры я не играю.
— Обещаю вам, что с вами ничего…
— Нет, милочек, ничего не выйдет. Ковыряйтесь сами. Одно могу сказать — займитесь Гарсией. Распотрошите его. Надеюсь, вы его арестовали?
— Нет. Он отправился путешествовать.
— Ха! Ищите теперь ветра в поле, — горько усмехнулась Бобби. — Вы уж извините, дорогуша, но ваше дело — дрянь!
Глава 16
СКОТЛЕНД-ЯРД
Аллейн мысленно высек себя: и надо же было ему ляпнуть про «шантаж». Мисс Бобби О'Доуни наотрез отказалась поделиться с ним любыми сведениями, которые могли хоть как-то соотнестись с этим юридическим термином. Похоже, он угодил в тупик. Если Соня Глюк и впрямь шантажировала кого-то, то Бобби О'Доуни отнюдь не собиралась помогать полиции и выдавать убитую подругу. Взамен, правда, она вполне охотно поделилась с ним сведениями о том, как Соня провела уик-энд, фактически доказав, что в период с пятничного вечера до утра в понедельник натурщица просто физически не могла побывать в Татлерз-энде. Пришлось Аллейну довольствоваться этим. Он поблагодарил хозяйку, пообещав, что как-нибудь постарается заглянуть на её шоу.
— Да, дорогуша, заходите, — заворковала Бобби. — Там есть на что посмотреть. Хотя у меня-то, конечно, роль не слишком большая. Надеюсь, вы не обиделись на меня из-за Сони?
— Нет. Но меня мучает один вопрос: если вдруг случится, что мы арестуем невиновного, а вы будете знать, что можете его спасти — как вы поступите в таком случае?
— Гарсия не может быть невиновным, дорогуша — сами увидите.
— А вдруг её всё-таки убил не Гарсия?
— Да бросьте вы. Послушайте, вам известно, что Гарсия пригрозил бедняжке, что расправится с ней, если она только пикнет, что ждёт от него ребёнка? Вот так-то! Соня мне сама рассказала. Она жутко боялась, что я могу забыть и проболтаться — поэтому заставила поклясться, что я никому не скажу. При этом добавила, что если эта история выплывет наружу, то Гарсия прикончит нас обеих. Ну что, вам этого мало?