Мадам

Энджелл Джанетт

Питер ( ворчит): Вы все только и знаете, что на часы смотреть…

Сцилла ( нежным голоском, протягивая руку к телефонной трубке): Но ты же всегда можешь заказать еще час, Питер. Тогда еще больше сможешь расслабиться…

Питер: Ты имеешь в виду дополнительный час? Ты что думаешь, я тут деньги лопатой гребу? Ладно, если не можешь думать ни о чем другом, давай, мать твою, звони!

Да, как мне кажется, отличное начало начать интимное свидание, но что я понимаю? Можно делать все, лишь бы сработало.

Если я и вынесла что-то из своей работы, так это принцип – делай все что угодно, лишь бы сработало.

Некоторые мои сотрудницы не настолько милы с Питером, да и вообще с клиентами, когда они завышают свои требования. Но нас ведь в основном воспитывали хорошими девочками, и трудно отбросить эту напускную вежливость, которую мы культивируем, даже перед лицом грубости, даже когда кто-то пытается воспользоваться нами. Тяжело оставаться одновременно твердой и милой. Но их так много, этих мужиков, проявляющих в мелочах свою хищную натуру, живущих, чтобы попользоваться кем-то типа студенток колледжа, пытающихся заработать себе на жизнь.

Я четко знаю, где проходит тонкая грань между работой и жизнью. Очень четко. Когда девочка слишком увлекается клиентом, то я пытаюсь избавить ее от походов к нему. Нет, я не идиотка, и я не собираюсь читать всякие глупые нотации себе же во вред или не отправлять ее, если больше некого послать или клиент сам захотел именно ее. Нет, в общем, когда я могу, я стараюсь некоторым образом развести их.

Потому что если вам клиент начинает нравиться больше, чем нужно для работы, то грань между работой и жизнью стирается, а это всегда плохо кончается.

Моя собственная грань слегка подстерлась, когда в мою жизнь вошел Бенджамен.

Бенджамен. Я познакомилась с ним в первый год существования «Аванти». Он работал тогда водителем такси, а в свободное время играл в гараже в группе под названием «Мнемоник». Я куда-то ездила, странно, но не помню, куда именно, возвращалась поздно на такси, за рулем которого сидел Бенджамен. Я была немного пьяна и в хорошем настроении и пригласила его подняться ко мне.

Мало кто из знакомых мне таксистов устоит против подобного приглашения.

Бенджамен остался у меня на ночь. На следующее утро он починил видеомагнитофон, чтобы на нем перестали мигать цифры 12:00, приготовил мне завтрак, что можно смело назвать подвигом, если учесть, что у меня в холодильнике хоть шаром покати. Мой главный принцип приготовления ужина – быстрый набор номера ресторанной службы. Потом Бенджамен ушел, чтобы вернуть машину и пойти порепетировать, но уходил он с улыбкой.

Словно уже тогда знал, что вернется.

У нас с Бенджаменом начались некие отношения, которые, перефразируя «Автостопом по Галактике», «почти, но все-таки не совсем не похожи» на настоящие отношения, когда особо не задумываешься над тем, что происходит. Бенджамен просто был в моей жизни. Он приходил и уходил когда захочется, иногда оставаясь на насколько дней, а порой забывая обо мне на целую неделю. Я дала ему ключ от своей квартиры скорее из-за того, что мне было все равно, чем по какой-то другой причине.

Странно, если подумать. Отношения, которые стали

самыми главными в моей жизни, начались не особо успешно. На самом деле вообще нельзя выделить какое-то начало. Вот я считаю себя одинокой свободной женщиной, а потом – бац! – и рядом со мной Бенджамен.

Иногда.

Это «иногда» стало меня утомлять. Не потому, что я встречалась с кем-то еще, просто мне казалось, что я всегда выступаю в роли стороннего наблюдателя, а не активного участника собственной жизни. Я не очень хорошо справлялась с этой ролью. Джесси преподал бы мне урок, если бы нашлись другие учителя.

Но чем успешнее шли мои дела, тем больше мне хотелось довольствоваться пассивной ролью в собственной личной жизни.

Когда Бенджамен был рядом, было очень весело. Когда ко мне приходили гости, он веселился с нами, играл в настольные игры и торчал от наркотиков. Помню, в те дни разгорались такие серьезные дискуссии. Наверное, они были совсем не такие серьезные, хотя нам в тот момент казалось именно так. И само по себе это было весело. Ничто так не поднимает настроения, как попытка решить все мировые проблемы за одну ночь.

Честно говоря, я не могу назвать тот период лучшими днями моей жизни, просто я хваталась за соломинку, чтобы чувствовать себя хоть чуточку счастливой. Я все еще тешила себя мыслями, что поскольку агентство уже прочно стоит на ногах и дела идут в гору, а я сама стала Кем-то, кем-то крутым, модным и популярным, то все будет хорошо и я буду счастлива. Тучи рассеются, и я буду ощущать себя удовлетворенной, профессиональной и красивой.

Порой мне казалось, что я практически добилась своего, и до полного счастья не хватает всего одного вздоха, одного шага, одной мысли.

А потом это состояние покидало меня, словно я никогда и не приближалась к счастью.

Для меня одной из составляющих счастья были серьезные отношения, но не думайте, что мне наплевать на нормальный здоровый секс безо всяких обязательств. Я всегда считала секс неотъемлемой и необходимой частью жизни, а после ухода Джесси секс стал основной поддержкой моего существования.

Поскольку я пользовалась популярностью, то без проблем находила себе партнера на ночь, на неделю, а то и на пару месяцев. Некоторые оказывались неплохими парнями, но сейчас их имена и лица уже стерлись из моей памяти.

Дело в том, что в какой-то момент я понимала, что мой званый вечер подошел к концу и все расходятся по домам. И от себя не убежишь.

Когда я закрывала глаза и представляла себе картину того, что могла бы назвать счастьем, то мое воображение рисовало мне нечто отличное от перспективы проснуться утром для того, чтобы общаться с десятком мужиков, которым не хватает эмоций в их обыденной жизни.

Бенджамен тоже не соответствовал моим представлениям о счастье, но я начала понимать и, что еще важнее, принимать тот факт, что ничто и никто не подходит под мой идеал. Думаю, я тоже занимала в жизни Бенджамена не последнее место. Ну да, но он занес меня в список других важных вещей: работа, репетиции, бейсбольные матчи. И поэтому я так себя и чувствовала – припиской к его жизни.