Мадам
Шрифт:
– Сэр, вы хотели бы провести вечер с молодой очаровательной дамой?
– Ну… да.
– А где вы находитесь, сэр?
Сейчас слово «сэр» никто не употребляет, кроме уроженцев Юга или выходцев из семей, где детей воспитывали в строгости. Думаю, я попадаю сразу под обе категории.
– Я в «Шератон» в Ньютоне. Я… не из Бостона…
Губерту придется подождать, решаю я.
– Можно я позвоню в отдел регистрации за подтверждением, сэр?
Долгая пауза. Или что-то тут нечисто, или парень просто смутился. Я нутром чую, что все дело в смущении, и спешу его успокоить.
– Это совершенно конфиденциально.
Ага, зацепило. Определенно парень удивлен, что кто-то может увидеть в нем какую-то угрозу.
– А, ну да. Хорошо. Правильно. Звоните.
– Замечательно, сэр. Просто дайте мне ваше имя и номер комнаты, и я немедленно перезвоню.
Получив от него все, что нужно, я снова переключаюсь на Губерта.
– Прости, что заставила тебя ждать. Звонила моя мама. Я не могла просто так повесить трубку. Так что ты спрашивал?
У Губерта было время подумать. И это плохо.
– Ты уверена, что Лиза еще не вернулась? А когда вернется?
Мне не хочется потерять вызов, я чувствую, что он колеблется и ускользает от меня.
– Честное слово, я не знаю, Губерт. Они в Европе, в Альпах. Катаются на лыжах. Вряд ли она скоро вернется, а когда вернется, то будет загружена сверх меры. Но я знаю, что тебе нужен кто-нибудь прямо сегодня, поэтому мне бы очень хотелось устроить тебе встречу с Глорией. У нее длинные темно-русые волосы. Я знаю, что ты вспомнишь ее. Зеленые глаза, – Господи, спасибо за контактные линзы! – девяносто-шестьдесят-восемьдесят. Двадцать два года. Она хорошенькая и очень-очень миленькая. Я знаю, она тебе понравится, а ей ты уже успел понравиться.
Ну же, Губерт. Не обмани моих ожиданий. Я знаю, что ты попросишь прислать ее. И ты это тоже знаешь. Так что прекратим ходить вокруг да около и перейдем к делу.
– Ох. Ну ладно, Персик. – В его голосе все еще нет уверенности.
Ну, дальше я с ним сюсюкать уже не собираюсь.
– Я попрошу Глорию позвонить тебе, Губерт. Я знаю, что вы хорошо проведете время, и это будет…
Он перебивает меня:
– Когда точно?
Так, я сказала, что она на лекции до восьми, напоминаю я себе. Я всегда отлично запоминала, что и кому наврала.
– Наверное, около половины девятого.
– Но это еще через час!
Если можно о мужчине сказать «зареветь белугой», то Губерт сейчас именно заревел белугой. Ничего, выживет.
– Да, до этого у нее занятия в университете. Я попрошу ее позвонить тебе, Губерт. Обещаю.
Я вешаю трубку прежде, чем он успевает вставить хоть слово. Потом проверяю того нового парня и перезваниваю ему.
– Итак Джек… Простите, могу ли я называть вас просто Джеком? Это Персик из «Аванти». Спасибо за терпение. А теперь расскажите мне немного о себе. Вы уже придумали, с какой юной леди хотели бы провести сегодняшний вечер?
Иногда мне слишком мало платят за такую вредную работу.
Глава четырнадцатая
Но вернемся к Питеру Повакласу. Несмотря на то, что клиенты скорее существуют как типы, а не как личности, Питер Поваклас стоит особняком. Поскольку он требовательный, жалкий и, возможно, потому, что он на что-то надеется. Питер не отказывается от своей мечты, как бы далеко от ее осуществления ни находился.
Естественно, он все делает не
Питер противный, скупой, грубый, хамоватый тип, а еще смеет жаловаться, что девочки не хотят проводить сверхурочное время (замечу, неоплаченное время!) в его приятной компании. Он обижает их, а потом удивляется, почему они ему не доверяют. Питер поражается, когда я сообщаю, что кто-то из девочек вообще не хочет его обслуживать, причем мне приходилось это говорить не единожды.
Но мне кажется, у подножия всего этого бреда сидит маленький грустный мальчик, которому просто хочется свой дом с белым заборчиком и Джун Кливер, которая ждала бы его в конце тяжелого дня. И не его вина, что эта радужная мечта устарела лет этак на пятьдесят. Не его вина, что он не понимает: такими методами он не приблизится к цели и за миллион лет. Он – продукт своей среды точно также, как я – своей, и именно среда не дает ему быть нежным, любящим или, по крайней мере, относиться к женщине с уважением.
Питер оказался в ловушке внутри некоего вакуума, в котором он продолжает вращаться, совершая одни и те же ошибки снова и снова и постоянно удивляясь результату, тому, что избранная им тактика опять не сработала.
Где-то я слышала, а может, видела на открытке, почему бы и нет, «Холлмарк» ведь выпускает открытки с мудрыми изречениями, такое определение безумия: когда делаешь одно и то же снова и снова, но ждешь другого результата. Это о Питере.
Он мой давний клиент. И будет им даже в день, когда я решу закрыть «Аванти». Тогда останусь только я и Питер.
Некоторые девочки не возражают против визита к нему. Если не считать того, что он требовательный и нервный, работать с ним совершенно несложно. Он не заставляет никого висеть на люстре и выделывать всякие фокусы. Просто нормальный секс без выкрутасов. Девочки уже выучились, как справиться с капризами Питера, как настоять на том, чтобы сразу же позвонить мне и не дать ему разыгрывать брачные игры вокруг телефона. Как-то вечером ко мне заехала Сцилла завезти мои комиссионные и чего-нибудь выпить и рассказала мне о разговоре с Питером, примерно таком:
Питер: Ладно, заходи, дай мне посмотреть, в чем ты одета?
Сцилла: Привет, Питер, мне нужно сперва позвонить Персику.
Питер: Подожди минуточку, ладно? Ты прямо счетчик какой-то. Сначала мне нужно убедиться, что я хочу провести с тобой время. Дай-ка мне посмотреть на тебя.
Сцилла: Ты отлично знаешь, как я выгляжу, Питер. Я буду крутиться, сколько захочешь, но сначала нужно позвонить Персику.
Питер: Но…
Сцилла ( перебивает его): Ты же знаешь, что Персик больше меня к тебе не пришлет, если я не отзвонюсь. Она говорит, что я теряю слишком много времени, и она пошлет кого-то, кто умеет следить за временем. Так ты позволишь мне сделать телефонный звонок, чтобы я и дальше могла к тебе приезжать, хорошо, Питер?