Мадам Шарли
Шрифт:
Он сжал Шарли так, что у нее из груди вырвался удивленный стон.
– А это еще зачем?
– Я люблю тебя. Господи, как я тебя люблю. А ты меня покинула. – Он стал покусывать ее плечо осторожно, но чувствительно, проводя языком по разгоряченной коже, чтобы сгладить ощущение. – Я просто хотел убедиться, что все это на самом деле.
У Шарли из груди вырвалось то радостное хихиканье, которое он так любил:
– О, это было на самом деле. Моя попа подтвердит.
Джордан обхватил рукой ее мягкие ягодицы.
– Я сделал тебе больно?
– Да нет. Просто я никогда…
– И единственный, – твердо перебил ее Джордан. – Ты моя, Шарли. Моя навсегда. Никто, кроме меня, не будет касаться тебя, смотреть на твое тело, доставлять тебе удовольствие. Никто. Никогда.
Шарли подняла руку и убрала прядь волос у него со лба.
– Я чувствую то же самое, Джордан. Я не могу выносить мысли о том, как другая женщина… прикасается… – Она опустила руку ему на грудь и провела ладонью по его соскам.
– Ну, значит, все решено. – Он притянул ее поближе к себе и положил подбородок ей на голову. – Мы поженимся.
Шарли замерла, но он крепко держал ее в объятиях. Он больше никуда ее не отпустит. Теперь он с интересом ждал ее реакции.
Как всегда, Шарли его удивила:
– Я не помню, чтобы я принимала предложение о замужестве:
Джордан расхохотался.
– Ну, если ты не считаешь то, что мы только что сделали, вполне четким изъявлением намерений…
Шарли усмехнулась:
– Ты понимаешь, о чем я.
Он снова стиснул ее в объятиях.
– Неужели мне нужно просить, Шарли? Разве я ошибался, полагая, что ты захочешь провести со мной весь остаток жизни?
– Джордан, я… – Она приподнялась, опершись на локоть, и стала мягко водить пальчиком по его лицу. – Мы, женщины, любим, чтобы нас просили, ты, напыщенная особь мужского пола. – Она мягко ущипнула его за подбородок, а потом нежно его поцеловала. – Но ты не ошибся. Больше всего на свете мне хочется провести всю жизнь рядом с тобой. Но, Джордан, – она приложила палец к его губам, не дав ему возразить, – ты знаешь, что это невозможно.
Губы Джордана изогнулись в улыбке под ее пальцами. Пришло время разыграть его козырную карту.
– Невозможно? Для офицера отчаянного 95-го батальона? Стыдись, Шарли. Если Веллингтон смог разбить Наполеона, то уж полковник Линдхерст наверняка в состоянии справиться с таким пустяковым делом.
Шарли прищурилась и с подозрением на него посмотрела.
– У тебя есть какой-то план, да?
– Да. И если бы ты не сбежала в Лондон, напичканная высокими моральными принципами, этикой и всяческими прочими благородными соображениями, мы могли бы придумать его вместе. – Он сжал губы и погладил бедра Шарли рукой, заставив ее задрожать.
– Как, Джордан?
Он слышал прозвучавшую в ее словах боль, потребность, желание, которое, как он знал, в точности соответствовало его собственному.
– Как ты смотришь на то, чтобы отправиться в долгое морское путешествие?
Колонии! Он говорит о том, чтобы уехать в колонии.
– Но, боже правый, а как же титул? А Кальвертон-Чейз? Джордан, как ты можешь всерьез об этом думать?
Сердце Шарли гулко забилось, когда она начала осознавать, что у них есть шанс. Небольшой, но все-таки шанс.
В
– Я думаю о колониях, Шарли. Об Америке. Через океан отсюда есть новая земля с новыми возможностями и новым подходом к вещам. Там ничего не значат титулы и отношения, зато ценятся трудолюбие и ум. Возможно, там и существуют слухи, но они не могут разрушить ничью репутацию. Там свет клином не сошелся на том, каков твой титул или с кем ты водишь знакомство. Там значение имеет, кто ты и что ты умеешь делать. Ну, что ты об этом думаешь, Шарли?
Шарли позволяла его словам свободно проникать в нее, они заполняли пустоту в ее сердце, даря надежду – предлагая ей что-то, с чем она, казалось, навсегда распрощалась. Будущее.
– Ты согласна стать просто миссис Линдхерст? Женой полковника Линдхерста? Временно безработного нового жителя города Бостона?
– Ты все продумал, да? – Одного взгляда на его довольное лицо хватило, чтобы понять, что этот план продуман со всей тщательностью, так что придраться в нем почти не к чему.
Для того чтобы проверить свою теорию, она задала самый очевидный вопрос:
– А как же титул, Джордан? Ты не можешь просто его игнорировать.
– Конечно нет. Но следующий в роду, кто должен его наследовать, – сын моей сестры, потому что он единственный кроме меня родственник-мужчина. У них несколько детей, я точно не помню сколько. – Шарли не смогла сдержаться и довольно ощутимо ткнула его в бок, когда он выразил свое не очень джентльменское отношение к племянникам и племянницам.
– Ай! Я действительно не помню. У них постоянно рождаются дети – или только что родился ребенок, или они как раз собираются завести еще одного. Им нужен дом побольше, и Кальвертон идеально им подходит. Они в восторге от этой перспективы, муж моей сестры отлично разбирается в бизнесе и хорошо позаботится о собственности. Моя сестра нагонит страху на окрестных жителей и станет невероятно заносчивой помещицей. Соседи, вероятно, не захотят с ней разговаривать или будут драться за приглашения на ее приемы. Не знаю, как именно повернется дело. – Он лукаво усмехнулся. – Я уже оформляю документы, чтобы титул перешел к их первенцу без всяких тяжб. И я помню, как его зовут. Джон. Когда я был у них в прошлый раз, весь его завтрак оказался у меня на одежде.
Шарли засмеялась, чувствуя, как еще один темный уголок ее души раскрылся навстречу теплу, которое излучал его взгляд.
– С юридической точки зрения все довольно просто. И так как я покидаю страну, оспаривать титул, я полагаю, никто не будет. – Джордан откинулся назад и легко погладил ее грудь. – Я буду чисто номинальным графом, Шарли, ты не возражаешь?
Шарли взглянула на него, и глаза ее наполнились слезами. На этот раз это были слезы радости:
– Единственное, против чего я возражаю, так это против того, чтобы не быть с тобой рядом, Джордан. Граф или полковник, аристократ или чистильщик обуви, мне все равно. Мне не нужен твой титул, мне нужен ты. Именно поэтому я не знаю, сработает ли этот план…