Мадам Шарли
Шрифт:
Дверь отворилась, перебив череду его метаний и размышлений, и в проеме появилась голова Артура:
– Прикажете собирать вещи?
Джордан вздохнул. Порой этот человек бывал совершенно невыносим.
– Артур, ты меня когда-нибудь до смерти доведешь. Найди, пожалуйста, Спенса и попроси его уделить мне пять минут. Если понадобится, можешь связать его и воспользоваться мечом, чтобы оттащить его от Элизабет. Мне нужен его совет. И сам потом возвращайся. Я хочу услышать и твое мнение насчет пары моих блестящих идей.
Артур фыркнул:
– Если хотите знать мое мнение, то сейчас самое время.
Джордан приподнял
– Ты так считаешь?
– Да, считаю. Я уже девять или десять лет наблюдаю, как вы меняете женщин, словно перчатки, в надежде найти, наконец, ту, которая удовлетворит не только это… – Артур презрительно махнул рукой, показывая на член Джордана. – И, похоже, время пришло. Джордан усмехнулся:
– Ты так думаешь?
– Да, полковник. И, если хотите знать мнение вашего покорного слуги, вы сделали отличный выбор.
– Артур, ты и вправду невероятно проницателен.
– Я всегда так думал, – скромно признался Артур.
– И еще у тебя напрочь отсутствует совесть.
– Конечно. Я ваш камердинер. Мы вместе служили, не правда ли? И вместе трахали девочек в лучших публичных домах Европы, так ведь?
Джордан покачал головой и рассмеялся:
– Те дни давно прошли, мой друг. Нас с тобой ожидает новое приключение. Как думаешь, нам оно по плечу?
Артур выпрямился в полный рост. Так он доходил Джордану примерно до уровня подбородка:
– Нет ничего, с чем не справился бы отчаянный 95-й!
Старый девиз их батальона воспламенил душу Джордана.
– Тогда за дело. Приведи мне Спенса и доставай чемоданы. Мы отправляемся в путешествие.
20
В Лондоне царило невероятное оживление.
И почему она раньше никогда не замечала, как здесь шумно? Шарли стояла у окна своей комнаты в «Лунном доме» и смотрела на толпы людей, праздновавших падение заклятого врага Англии и возносивших хвалы новому английскому герою.
Столица буквально пустилась в пьяный загул. Имя Веллингтона было причиной массового похмелья, потому что одного только звука имени славного герцога было достаточно для произнесения очередного тоста. А произносили это имя очень часто.
Всюду на улицах разыгрывали представления под названием «Великолепная победа при Ватерлоо». В Друри-Лейн [10] шли патриотические спектакли. В Воксхолле [11] каждый вечер гремели фейерверки, прославляющие победу и чествующие победителей с того самого момента, как до города долетела радостная новость. А Юнион Джек, [12] казалось, никому не мог наскучить.
10
Друри-Лейн – лондонский музыкальный театр.
11
Воксхом-Гарденз – лондонский парк.
12
Юнион Джек – национальный флаг Великобритании.
Английский флаг можно было увидеть на всем – от лондонского Тауэра до корсета
Да, сейчас быть британцем очень приятно.
Если только у тебя не разбитое сердце.
Когда Шарли вернулась в «Лунный дом», он встретил ее флагами. Девушки восторгались победой, ликовали по поводу возвращения хозяйки и, как всегда, были заняты своими делами.
Через несколько часов уже казалось, будто Шарли никуда и не уезжала.
Словно она никогда не возвращалась в Кальвертон-Чейз и на нее не нападал, теперь уже в последний раз, Джонни Доббс.
Словно она никогда не встречалась с Элизабет и Спенсером Марчвудом.
И словно она никогда не лежала под Джорданом Линдхерстом и не отдавала ему свое тело, свое сердце и свою душу.
Только Мэтти, похоже, чувствовала опустошенность, скрывавшуюся за показным спокойствием Шарли.
– Мы получили весточку, что ты возвращаешься домой, дорогая. Полковник позаботился о том, чтобы мы знали, когда тебя ожидать. Его гонец прискакал сюда около часа назад, – сказала она, приветствуя Шарли крепкими объятиями и большим подносом с чаем. – И не забивай себе голову мыслями о Понсонби и его слуге. Их нашли два дня назад, мертвыми. В полиции говорят, что они повздорили между собой. Мы получили сообщение об этом в то же время, что и в Кальвертоне, но, учитывая все, что произошло, ты вряд ли об этом слышала, – добавила она, проводя Шарли наверх и суетясь вокруг нее.
– Значит, все-таки мне не нужно было сбегать в Кальвертон-Чейз, – вздохнула Шарли, удивляясь тому, как странно небеса порой распоряжаются людскими судьбами.
– Я рада, что ты это сделала, милая, тебе нужна была передышка. И тебе нужно было избавиться от призраков прошлого. А теперь ты дома.
Шарли снова вздохнула.
– Устраивайся поудобнее и пей чай. Мне нужно кое-что сделать внизу, а потом мы с тобой посидим и поболтаем, только ты и я. – Мэтти обняла Шарли и умчалась прочь, оставив ее одну.
Шарли уставилась на чайник.
Вдруг из самых глубин ее существа вырвались рыдания, и по щекам покатились слезы.
Впервые за много лет Шарли плакала так, словно весь ее мир обрушился. Может, так оно и было.
На что будет похожа ее жизнь без Джордана?
Шарли вытянулась на кровати, уткнувшись в подушку, которая быстро намокла от слез. Душевная и физическая боль смешались, удваивая ее страдания.
Никогда Шарли не позволяла себе давать волю эмоциям подобным образом, несмотря на все оскорбления и наказания, которые ей пришлось вынести от покойного мужа. Она никогда не позволяла себе плакать. Так плакать.
Боль была ужасной, почти невыносимой, исходящей из самых глубин ее существа. Она нашла свою половинку, а потом оставила ее. Она потеряла Джордана, ушла от него, потому что не могла быть с ним вместе.
Какая-то часть ее умирала, и это было так больно, боже, так больно.
В конце концов, Шарли заснула на мокрой от слез подушке.
День клонился к вечеру, и ее новая жизнь, жизнь после Джордана, вот-вот должна была начаться.
Шарли механически выполняла все необходимые действия, одеваясь к вечеру, и старалась слушать болтовню Мэтти, которая рассказывала ей обо всех последних событиях, которые она пропустила, о том, как шли дела, кто что кому и с кем делал и как все восхищенно наблюдали за торжествами по поводу победы.