Мадам Мидас
Шрифт:
– Да, кто-то должен этим заняться, – сказала Мадам Мидас, возвращаясь за обеденный стол.
– Так почему б не нанять для этого человека? – спросил Арчи. – Не то чтоб вы не могли складывать цифры сами, мэм, но вам взаправду надо отдохнуть. Ежели я найду в городе парня, которому можно доверять, я притащу его сюда на следующей неделе.
– Почему бы и нет, – задумчиво проговорила женщина. – Дела на руднике идут сейчас полным ходом, и если так будет продолжаться, мне понадобится помощник.
В этот миг в переднюю дверь
– Не ты, Селина, – негромко сказала Мадам Мидас, – пусть откроет Арчи. Вдруг это какой-нибудь бродяга.
– Навряд ли, мэм, – упрямо ответил Арчи и встал. – Это скорее опять кто-нибудь из работяг – хочет сказать, что собрался свалить. Ну кой толк с ними разговаривать, с этими болтливыми попугаями?
Мисс Спроттс флегматично вернулась к вязанью, а миссис Вилльерс напряженно прислушивалась, потому что ее не оставлял тайный ужас перед тем, что сюда вломится муж. Отчасти поэтому в доме оставался Макинтош. Послышались невнятные голоса, после чего Арчи вернулся в комнату в сопровождении двух мужчин, которые встали перед Мадам, озаренные светом лампы.
– Вот эти двое – от старого олуха на деревянной ноге, Сливерса, – уважительно сказал Арчи. – У одного из них есть для вас письмишко…
И он повернулся, чтобы забрать письмо у того, кто стоял впереди.
Однако этот человек, не заметив движения Арчи, сам подошел к Мадам Мидас и положил письмо перед нею.
В этот миг она отметила изящество его рук и быстро вскинула на него пристальный взгляд. Незнакомец невозмутимо выдержал испытующий осмотр и молча сел в кресло. Его спутник последовал его примеру, а хозяйка дома вскрыла письмо и прочла каракули Сливерса с ловкостью, достигаемой лишь долгой практикой. Закончив чтение, она медленно подняла глаза.
«Сломленный жизнью джентльмен», – сказала она себе, заметив непринужденные манеры и красивое лицо молодого человека.
Потом Мадам Мидас посмотрела на его спутника – и по неуклюжести и грубым рукам поняла, что тот находится на куда более низкой ступени социальной лестницы, чем его друг.
Месье Ванделуп – потому что это был он – перехватил ее изучающий взгляд и широко улыбнулся. Улыбка у него была почти очаровательной, как подумала женщина, хотя и не позволила этим мыслям отразиться на своем лице.
– Вам нужна работа, – сказала она, неторопливо сложив письмо и спрятав его в карман. – Вы что-нибудь смыслите в приисках?
– К несчастью, нет, мадам, – невозмутимо ответил Ванделуп, – но мы полны готовности научиться.
Арчи недовольно фыркнул. Он не был сторонником обучения людей их делу. А кроме того, он решил, что этот парень, пожалуй, слишком джентльменистый, чтобы хорошо работать.
– Вы не кажетесь достаточно сильным для такого тяжелого труда, – сказала миссис Вилльерс, с сомнением гладя на стройную фигуру молодого человека. – Ваш спутник, полагаю, подойдет,
– Я, мадам, как птица небесная, которая ни жнет, ни сеет, – весело ответил Ванделуп. – Но, к несчастью, теперь я вынужден трудиться. Конечно, я предпочел бы зарабатывать на хлеб более легкими способами, но нищие… – Он характерным образом пожал плечами, что не укрылось от взгляда Мадам Мидас. – …Нищие не выбирают.
– Вы француз? – быстро спросила она по-французски.
– Да, мадам, – ответил он на том же языке. – И я, и мой друг – мы оба из Парижа, но уже давно там не были.
– Хм…
Мадам Мидас подперла подбородок рукой и задумалась, а Ванделуп внимательно смотрел на нее – он вспомнил, что сказал Сливерс.
«Она и вправду красивая женщина, – мысленно заметил он, – и мне очень повезет, если я останусь здесь».
Миссис Вилльерс понравилась внешность молодого человека. Его обаянию могли бы воспротивиться немногие женщины, а Мадам Мидас, хоть и была сильно ожесточена своим жизненным опытом, все-таки была женщиной. Второй посетитель совершенно ее не заинтересовал – угрюмый и мрачный, он выглядел довольно опасным.
– Как вас зовут? – спросила она молодого человека.
– Гастон Ванделуп.
– Вы джентльмен?
Тот поклонился, но промолчал.
– А вы? – спросила Мадам Мидас, резко повернувшись к другому.
Пьер поднял на нее глаза и прикоснулся к своим губам.
– Простите, что он не отвечает, мадам, – вмешался Ванделуп, – он имеет несчастье быть немым.
– Немым? – повторила миссис Вилльерс, бросив на этого человека сочувственный взгляд.
Арчи в этот момент выглядел изумленным, а Селина мысленно заметила, что молчание – золото.
– Да, он от рождения немой… По крайней мере, так он дал мне понять, – Гастон пожал плечами, как бы намекая, что сомневается на сей счет. – Но, скорее всего, он онемел в результате несчастного случая, поскольку слышит, но не говорит. Однако он силен и желает работать… И я тоже, если вы будете так добры и предоставите мне такую возможность, – добавил он с обаятельной улыбкой.
– Квалификация у вас небольшая, – резко сказала Мадам Мидас, сердясь на себя за то, что учтивый молодой человек вызывает у нее симпатию.
– Вероятно, – с циничной улыбкой ответил Ванделуп. – Если вы дадите нам работу, полагаю, это будет скорее жестом милосердия, потому что мы умираем с голоду.
Мадам вздрогнула, а Макинтош пробормотал:
– Вот бедолаги!
– Уж наверняка дела ваши не так плохи? – заметила миссис Вилльерс более мягким тоном.
– Почему вы так думаете? – беспечно ответствовал француз. – Сейчас манна не падает с небес, как бывало во времена Моисея. Мы – чужестранцы в чужой земле, и нам трудно получить работу. Мой компаньон, Пьер, может работать на вашем руднике, а если вы наймете меня, я мог бы вести ваши бухгалтерские книги…