Мачеха
Шрифт:
Гертруда. Хорошо... Да, это правда!
Следователь (показывает чашку). В эту чашку?
Гертруда. Да, сударь. Ну и что же?
Следователь. Госпожа де Граншан признает чашку и подтверждает, что влила в чай опиум. Для первой стадии следствия этого вполне достаточно.
Гертруда. Значит, вы обвиняете меня? В чем же?
Следователь. Сударыня, если вы не оправдаетесь в этом
Гертруда. Где вы их отыщете?
Следователь. У вас. Вчера вы дали мадемуазель де Граншан отвар померанцевых листьев; вот эта чашка; в ней содержится яд — мышьяк.
Гертруда. Да что вы? Возможно ли это?
Следователь. Третьего дня вы заявили, что ключ от секретера, в котором вы храните этот яд, всегда находится при вас.
Гертруда. Он и сейчас у меня в кармане. О, благодарю вас, сударь. Сейчас эта пытка кончится.
Следователь. Значит, вы еще не воспользовались ядом?
Гертруда. Нет, вы увидите, что пакетик по-прежнему запечатан.
Рамель. Сударыня, мне бы очень хотелось этого.
Следователь. Сомневаюсь! Перед нами одна из тех дерзких преступниц, которые...
Гертруда. Моя спальня еще не убрана, позвольте мне...
Следователь. О нет, нет! Мы войдем туда все трое вместе.
Рамель. Речь идет о вашем оправдании. Гертруда. Пожалуйста, входите, господа.
ЯВЛЕНИЕ ВОСЬМОЕ
Вернон один.
Вернон. Бедный генерал! Стоит на коленях у постели Полины. Плачет, молится! Увы, только бог может ему вернуть дочь.
ЯВЛЕНИЕ ДЕВЯТОЕ
Вернон, Гертруда, Рамель, следователь, протоколист.
Гертруда. Я ничего не понимаю... я как в бреду... я...
Рамель. Графиня, вы погибли.
Гертруда. Да, сударь. Но кто погубил меня?
Следователь (протоколисту). Запишите, что когда госпожа де Граншан собственноручно отперла секретер, стоящий в ее спальне, и сама предъявила пакетик, который третьего дня был не тронут и запечатан печатью господина Бордильона, то оказалось, что пакетик распечатан и из него взята доза, более чем достаточная, чтобы причинить смерть.
Гертруда. Причинить смерть? Я?
Следователь. Сударыня, я не случайно подобрал в вашем секретере этот обрывок.
Гертруда. Вы говорили, что вы мой покровитель. Так как же...
Следователь. Погодите, сударыня. При наличии таких подозрений я обязан постановление о вашем приводе заменить постановлением об аресте. (Подписывает ордер.)Теперь, сударыня, вы считаетесь арестованной.
Гертруда. Как вам будет угодно. Но ведь ваше призвание, как говорили вы, заключается в раскрытии истины. Так давайте же отыщем ее. Будем ее искать.
Следователь. Разумеется, сударыня.
Гертруда (плача, Рамелю). Ах, господин Рамель, господин Рамель!
Рамель. Имеете ли вы сделать какое-либо заявление в свою защиту, которое заставило бы нас отказаться от столь жестокой меры?
Гертруда. Господа, я невиновна в отравлении, но все улики против меня. Умоляю вас: не терзайте меня, а помогите мне. Вероятно, кто-нибудь взял ключ... кто-нибудь входил в мою спальню... Понимаю! (Рамелю.)Полина любила его не меньше, чем я: она отравилась сама.
Рамель. Ради спасения вашей чести не говорите таких вещей, если у вас нет убедительных доказательств; в противном случае...
Следователь. Сударыня, правда ли, что вчера, зная, что доктор Вернон должен остаться у вас к обеду, вы услали его...
Гертруда. О, каждый ваш вопрос — удар кинжалом мне в сердце. И вы наносите их снова и снова...
Следователь. Вы послали доктора лечить рабочего, живущего в Прэ-л'Эвек?
Гертруда. Да.
Следователь. Этот рабочий был совершенно здоров и безмятежно сидел в трактире.
Гертруда. Шампань сказал мне, что он болен
Следователь. Мы допрашивали Шампаня; он опровергает ваши слова. О болезни он ничего вам не говорил. Вы просто хотели устранить человека, который мог оказать врачебную помощь.
Гертруда (в сторону). О Полина! Ведь она сама подговорила меня отослать Вернона. О Полина! Ты увлекаешь меня за собою в могилу, и я сойду в нее преступницей! О нет, нет! (Рамелю.)Сударь, у меня один только выход. (Вернону.)Полина еще жива?