М. С.
Шрифт:
И запчасти нужны. А все части в этом регионе снабжаются по остаточному принципу. И что-то в этом нечисто, ибо не настолько большое количество материально-технических средств необходимо этим частям. А говорят, что ничего нет. Ой, не вериться!
Интерес к боевой технике у Марины пробудился после того самого официального визита. А технической литературы в императорской библиотеке масса. Как отечественной, так и импортной, в том числе и из другого мира. А память у Марины великолепная, и читает она быстро. Так что характеристики всей наземной
А сам личный состав ещё не в полной мере отошёл от шока, вызванного появлением подобного нового командира. У полковника и то орденов меньше, чем у их нового командира. А у неё не просто ордена, у неё звезды. Почти немыслимая даже на фронте награда. Да портреты таких людей в газетах печатают, а за две вообще положено памятники при жизни ставить. Хотя чаще получается посмертно.
А она здесь как-то оказалась. К тому же, звёзды звёздами, но она ведь ещё и женщина. Многие уверены, что их в танковых войсках вообще нет. Да вот опровержение появилось, да ещё какое!
Танкисты стоят у своих машин. Первый в ряду — Т-26. Три танкиста… Вчера приняли на троих. Можно не сомневаться. Ладно, хоть не шатаются. Следующая троица… М-да, похоже, вчера принимали на шестерых. Если не больше.
Только как же они умудрились гусеницы пропить?
Ребятки, жрите хоть денатурат, хоть на четвереньках ползайте, но машины в скотском состоянии я вам больше держать не позволю.
— Так, сержант, говорите не заведётся? — она хитро прищуривается. Тот самый Т-26 с огнемётом имеется ввиду. Сам-то огнемёт и пушка во вполне нормальном состоянии, двигатель же совершенно не вызывает положительных эмоций.
— Так точно!
— А я говорю, заведётся!
— Никак нет! Сломано. Запчастей нет. И машину вообще надо списать, только вот возни с бумагами много, одних актов пять штук.
— Так рано машину ещё списывать. Она почти исправна.
Послышались неуверенные смешки.
— Разговорчики в строю! А чем просто так болтать, сержант, давайте лучше поспорим. Я ставлю свой водочный паёк за месяц, что чрез пятнадцать минут этот танк поедет, вы — что останется стоять.
Видно было, что сержант считал три с лишним литра водки уже своими, однако сказал:
— А если узнают о таком споре. Не положено ведь это!
— От кого узнают? Точно не от меня!
На том и порешили.
Прошло тринадцать минут двадцать секунд (специально время засекали). Танк выплюнул облако чёрного дыма из выхлопной трубы, над двигателем тоже поднялся дымок.
— Ща рванёт — прокомментировал кто-то.
Машина дёрнулась, совершенно ненормально взревела, но всё-таки тронулся с места и выехала из-под навеса. За рычагами сидит Марина. Сержант выглядит довольно глупо. Рыбу, лежащую на берегу в жаркий летний день, он сейчас весьма и весьма напоминает. По крайней мере, рот так же закрыть не может и глаза бестолково выпучил. Ну, не он один выглядит подобным образом. Точнее, почти
Танк-то этот последний раз ездил года два назад. Марина не знала, но им-то прекрасно известно. Устроили проверку. И на свою голову, похоже, ибо ненормальный майор обо всём догадалась.
Выбравшись из танка, и налюбовавшись в пребывающий в состоянии обалдения, строй, она сказала.
— Двигатели перебрать, заменить что велела. Сроку — сутки. Не справитесь — пеняйте на себя. Я шутить не умею. А то и сами распустились, и машины запустили. Не солдаты, а чёрт знает что. Но кое-что из вас сделать все-таки можно. Раз уж меня сюда послали.
Кстати, увижу кого-нибудь завтра в подобном виде — будет ему очень не весело. У меня с чувством юмора большие проблемы, так что проявлю полную власть. Это моё первое и последнее предупреждение. Разберусь как положено, и накажу, кого попало. А если не справитесь — вытаскивает из кармана специально прихваченный для подобной агитки гвоздик. Очень длинный и толстый. Поднимет так чтобы все видели. И с милейшей улыбочкой завязывает узлом. — Свободны!
А вас, сержант, я попрошу остаться. — заканчивает она.
Гвоздик подобрали. И безуспешно пытались разогнуть. Кажется, предстоит веселенькая ночка, связанная с переборкой двигателей и наборкой траков.
А трём литрам водки пропасть тоже будет не суждено. О них Марина позаботится. Лично. Она почти не пьянеет, и выпить весьма любит. Но стороны пьяной выглядит только когда пьет в компании Сордара. Еггтовской стойкости у адмирала нет. Есть своя собственная. Плюс профессиональная.
Заглянула в отведенный ей казенный домик. Крыша не течет, сухо, тараканов с клопами вроде бы нет, гвоздик для куртки имеется, стаканы тоже нашлись. А что ещё надо?
Ближе к вечеру (и концу половины… или всё-таки меньше выигрыша) в гости заглянул полковник.
— Чем занимались, майор? Каковы впечатления?
— Знакомилась с личным составом вверенного мне подразделения! Впечатлений масса!
Отрапортовала бодро. Ну просто, ни в одном глазу. Никто ничего, а она уже набраться успела. И крепко. Но мозги ясные.
— Решили их с песочком продраить? Задумка неплохая. Только видимо, бесполезная… Сами понимаете, какой здесь контингент. Но я вообще-то к вам по другому вопросу. Вас сюда мужик из этого города вёз, с окраины?
— Так точно.
— Ну, так вот, является он в особый отдел белый как снег, и просит его посадить, ибо теперь ему, после того как бабе-офицеру помогал лесных убивать, в тюрьме куда спокойнее, чем на воле. Да и семью заодно просил задержать как бандпособников. Боится за них очень. Наши сначала ничего не поняли. Но буквально час назад привезли четверых застреленных бандитов. Да из 46-го доложили о сдаче вами винтовок. Не часто я видал тех, кто так метко стреляют. Очень нечасто.
Марина пожала плечами. Лавры снайпера приелись ещё на фронте.