М. П. Одинцов
Шрифт:
работу и ехать в неизвестность; расставаться с полюбившимися [135] людьми и все начинать заново; мерзнуть на Севере, а позже изнывать от жары в Средней Азии; приспособившись к горам или пескам, вскоре оказаться в Прибалтике или на Кольском полуострове. Но переезды не страшат их: чем больше
они ездят, тем больше узнают себя и свой народ. Через это познание приходит к ним пожизненная вера в
правоту и необходимость трудного солдатского дела, любовь к своей службе, к дальним гарнизонам».
Это слова из «Записок летчика»
Прав, глубоко прав поэт-авиатор Валентин Гольцов, написавший эти строки, вошедшие в песню: Зовут в полет огни аэродрома,
Ты говоришь мне, друг мой:
«В добрый час!»
И я беру, как талисман, из дома
Тепло и грусть твоих любимых глаз.
Как-то Михаила Петровича спросили, почему он по окончании академии решил пойти командовать
частью.
Ответил, поразмыслив:
«Я считаю, что на свете, в истории есть не только славные люди, но и главные должности. Романтика? Но
как бы то ни было, должность командира части считаю главной. Поймешь ее, тогда и тебя люди поймут.
На всю жизнь запомнят, как и ты их.
Что такое часть? Солдатский дом, большая семья, имеющая свой номер и боевое знамя. Кто такой ее
командир? Хозяин в этом доме, «батя» в этой семье, душа многочисленного коллектива. Помнят всех
командиров. Об этом командире — память особая. Это — и дань уважения должности. Часть — основная
тактическая и административно-хозяйственная [136] единица, располагающая всем необходимым для
самостоятельного ведения боя, имеющая свой партийно-политический аппарат, штаб, тыл. Это — и
понимание особого положения данного командира среди различных категорий военных кадров, его
личной ответственности перед Коммунистической партией и Советским правительством.
Здесь — передний край борьбы за боевую готовность, где решается судьба боевой и политической
подготовки личного состава. Потому так высоки, многогранны, державной значимости обязанности
командира. Говорят, счетно-решающая машина Военной академии имени М. В. Фрунзе выдала, что почти
в пятистах приказах, руководствах и наставлениях, уставах командиру части «лично» предписано
ежедневно проводить 60—70 мероприятий — от пробы пищи до... проверки туалетов. А это прежде всего
время, которого командирам всегда не хватает.
Скажу по опыту так: командир не приходит на работу и не уходит с нее, он постоянно служит. Служит —
если надо (и как правило) — без выходных, часто без домашнего крова, без всяких премиальных и
сверхурочных стимулов. Его жизнь имеет свои особые измерения в пространстве и времени. У него и
сутки рабочие идут по другим часам, никогда не кончаются. Даже в самый что ни на есть праздничный
день мало ли где понадобится личное присутствие командира. Когда дневальные подают команду на
рассвете: «Подъем!» — он уже в казарме. Когда кричат: «Отбой!» и многие
дома чаи гоняют — он еще в части. Здесь невозможно скрыться за бумагами, рассуждениями, имитацией
бурной показной деятельности, потому что командир — военный профессионал — должен постоянно, всегда думать о том, что может наступить момент, когда будет нужно лично повести людей в бой или
[137] лично распланировать этот бой, чтобы он стал победным.
Для командира авиационной части весь перечень этих многотрудных обязанностей требуется умножить
еще на один — чисто летный коэффициент. Он — летчик, а стало быть, должен, обязан летать. И не
просто летать, но быть лучшим воздушным бойцом в части. И это не все. Он обязан все дело поставить
так, чтобы все летчики отлично летали. Вот только тогда это и будет командир авиачасти!»
* * *
...Подполковник Одинцов стал таким командиром в тридцать один год. В летной книжке у него была
запись, свидетельствующая, что по уровню выучки воздушного бойца он подготовлен к боевым
действиям на современном реактивном самолете в любых метеоусловиях как днем, так и ночью. Он с
первых дней командования частью старается умело сочетать высокую летную подготовку со зрелым
мастерством воспитателя, политического руководителя. Для части, которой он стал командовать, такой
подход к делу нового командира был особенно важен.
Часть перевооружалась. Уходили в историю фронтовые Пе-2, Ту-2. Сказала свое последнее слово и наша
«летающая крепость» — дальний бомбардировщик Ту-4. Хороший это был самолет, имевший
значительную скорость полета, десять 23-миллиметровых пушек, способный поднять 12 тонн бомб, снабженный совершенными средствами пилотирования, самолетовождения и бомбометания. Однако при
развитии авиационной техники и средств ПВО этот бомбардировщик уже не полностью удовлетворял
возросшим требованиям. На смену ему пришли бомбардировщики с двумя реактивными двигателями.
Они превосходили поршневые самолеты военных лет по скорости и дальности полета в два раза, по
бомбовой [138] нагрузке в три раза и имели более мощное пушечное вооружение. Эти самолеты были
оборудованы первоклассными по тому времени средствами аэронавигации для ночных полетов и
бомбометания по невидимым целям в сложных метеорологических условиях. Прежний бомбовоз в
сравнении с ними выглядел чем-то вроде крупного ископаемого. С упоением летчики части под
руководством нового командира начали осваивать изящную и скоростную машину Ил-28.
Неуклонно проводя в жизнь принцип — учиться успешно воевать самому и учить этому подчиненных, первоклассный летчик, в совершенстве знающий авиационную технику, аэродинамику, тактику, Одинцов, как правило, первым выполнял новое летное упражнение или сложную задачу. Учил подчиненных