М+ж
Шрифт:
Дальнейшая церемония прошла без сучка и задоринки. Лорды послушно чмокнули воздух в сантиметре от лба покойного, пожелали Рене долгого царствования и процветания и поспешили разойтись по домам, дабы продолжить празднование. Будущий король остался наедине с советником.
– Ваше высочество, завтра ваша коронация и я настоятельно рекомендую вам отдохнуть.
– Но ведь еще только...принц осекся и глянул в окно - Да, еще только вечер.
– Ночью вам будет не до сна.
–
– Какую церемонию?
– Открытие чемпионата.
– Вы шутите?
– Ануд позволили себе слабо улыбнуться. У Рене мигом возникло ощущение, что в комнате что - то сдохло, помимо папочки и его супруги. Если ваше высочество позволит, я дам вам несколько советов касательно ритуала.
– Какого ритуала?
Ануд чуть не рассмеялся от радости. Он окажет Шушоране огромную услугу, избавив ее от подобного "наследничка".
– Ритуал прощания.
– Ах да - все эмоции были написаны у Рене на лице. Радостью от встречи с духами предков там даже не пахло. Скорее - желанием чтобы дорогие родственнички окочурились повторно.
Триада Фригг
Касле Торпера
Сперва Лулле думал, что учувствовал, в каком - то местном свадебном обычае. Пока его не ткнули копьем в задницу, и не кинули в сырое подземелье.
Специальных камер для узников королевской крови потомки Фригги явно не предусмотрели. Лулле оказался в маленькой вонючей комнатушке без окон, зато с решетчатыми стенами, откуда можно было видеть остальных заключенных (если те имелись). Убранством камера тоже не блистала - охапка соломы, на которую накинута попона для езды на трихозавре и деревянное ведро, которое, словно издеваясь, повесили очень высоко. Помочиться туда можно было, лишь предварительно подпрыгнув.
Подле решетчатой встал охранник с лицом человека, которому только что прокололи сосок и строго - настрого запретили вытаскивать иголку. Морщины на его лице сглаживала выгодная игра света и тени... Тьфу!
Будь Лулле один, он бы непременно шлепнул себя по голове - нашел, о чем думать!
Принц пару мгновений потоптался у двери, а потом сделал то единственное, чем его научил батюшка - состроил надменную мину и уселся на вонючую солому.
– Эй!
– в спину принца тюкнул небольшой камушек.
Принц не шелохнулся.
– Эй, ты! Ты, ты, с волосами как у тетки!
Будь на его месте батюшка, за такие слова неведомый поганец был бы мертв секунд тридцать. Средний принц шушоранский с трудом сдерживал слезы.
– Бедненький -молчание расценили по - своему - Ты еще и на ушки хворенький... Или просто дурачок, раз бабские тряпки носишь.
Это было слишком. Несмотря на то, что в подземелье царила кромешная тьма, Лулле встал, надеясь отыскать говорящего по звуку и показать,
Кронпринц сделал один нерешительный шаг, затем другой. Нога застряла в ведре с нечистотами, которое собирались вынести как раз перед его приходом... Послышался грохот.
– Как пахнет!
– голос кипел энтузиазмом - Прямо как от нашего текстера, когда он нашел у себя в кровати медведя.
У Лулле хватило сил только на то, чтобы сесть в солому снова.
– Бедненький!
– принц твердо решил - если его казнят, в качестве последнего желания он попросит связать сокамерника по рукам и ногам, а сам он будет повторять это слово без перерыва в течении пяти часов - Тебя за что посадили?
– Я принцессу украл - он не хотел отвечать, как - то само вырвалось.
– Только не я, вернее, все думают, что я, но это не я.
Лулле понимал, что такое оправдание скорее приближает его к виселице, но ничего другого придумать не мог.
В коридоре послышался шум и лязг металла.
– Стой, кто ид...
Далее раздался звук, с которым обычно тело впечатывают в стену. Дверь в камеру распахнулась.
– Вылезай!
– Ниал не любила тратить лишних слов.
– Что?
– кронпринц поднял голову. Там стояла она.
Она была прекрасна даже в этих казематах.
Длинные волосы отливали чистейшим серебром. Они были гладкие как шелк, к ним хотелось прикасаться снова и снова...даром, что они стояли дыбом и прикосновение наверняка бы вызвало электрический разряд.
Ее глаза сияли в тон горящему во лбу камню, даром, что белые и без зрачков...
Она была чудесна...
Пока не ударили кронпринца по голове.
– Ты долго еще будешь сидеть в дерьме? Вставай!
– Тетенька!
– обладательница голоса соображала не в пример быстрее - Тетенька, а выпустите и меня тоже!
– А тебя за что посадили ?
– Ниал наградила соседнюю решетку хмурым взглядом.
Стражникам надо было отрубить руки. Чтобы больше не смели сажать в камеру юродивых. Весь вид "жуткой преступницы" говорил о том, что ей и так порядком досталось в жизни.
На вид девчонке было лет шестнадцать, причем кормили ее, скорее всего, только последние лет пять. Невысокого роста, тощая, с длинными кривенькими ногами.
Волосы на ее голове выглядели так, будто бы ее хотели обрить наголо, но она вовремя выбралась и сбежала. Волосы на левой части головы топорщились пушистым рыжим ежиком, который по мере приближения к правому уху, переходил в длинные, ниспадающие на лицо пряди.
Одета девочка была в высокие сапожки из невыделанной кожи, которые были ей малы в голенище и простенькое беленькое платьице до колен в большие красные горохи. На талии платьице было перехвачено красным пояском.