М+ж
Шрифт:
Мама во всем разберется!
Мама поможет!
Это какая - то ошибка!
Но мама не помогла.
...Менархея подошла к клетке, где сидела ее младшая дочь и спокойно объявила о дате казни. Фиолетовые глаза смотрели с презрением и откровенной гадливостью.
–
– Покормите ее, чтобы не сдохла до завтра.
С этими словами дверь в темницу захлопнулась.
Девочка осталась рыдать на полу.
В назначенный день на главной площади Лиотона собрались почти все жители уничтоженной деревни.
Принцессу вывели на помост и распяли между двух столбов. Сама королева наблюдала за выражением "народной воли" со специальной ложи, в которой она обычно сидела во время казни любого преступника.
Ануэлла билась в цепях и отчаянно пыталась вызвать гиду.
– Лилим, помоги!
– Я... не... могу...
– с трудом прохрипел знакомый голос - Они сковали меня, также как и тебя!
Судья равнодушно зачитал приговор
Отсечение крыльев и народная воля
Девочка плакала и просила маму ее простить, но ее величество даже не взглянула в сторону дочери.
О чем говорит этот человек?
Она никого не убивала!
– Прости - тихо прохрипела гида.
– Это моя...вина.
Алебарда в руках палача сияла матовым, темно - фиолетовым светом. Лилим завыла от страха. Гида прекрасно знала, на что был способен этот клинок. Он не просто убивал - он выжигал из самого бытия.
– Призови свою гиду - решительно велела Мать.
– Я... не... могу - девочка уже не плакала, а лишь тихо шептала.
– Ты даже не способна на это!
– королева недовольно махнула рукой.
Главный дворцовый текстер вышел вперед и легонького, будто извиняясь, коснулся лба принцессы.
Ануэлла закричала. Это была самая болезненная трансформация за все время. Народ на площади ахнул. Из спины принцессы показались длинные черные крылья.
Палач
Из спины младшей принцессы брызнул фонтан черной крови.
– А теперь - все так же спокойно объявил судья - Пусть наши подданные сами решат, что делать с этой тварью.
Народ высказала свое мнение, не стесняясь в выражениях. В девочку полетели камни. Люди смеялись и улюлюкали. Те, кому не хватило камней, отлично справлялись комьями грязи.
Ануэлла попыталась закрыть лицо руками. Менархея нахмурилась и коротко кивнула палачу. Тот щелкнул каким - то рычажком , расположенным на одном из столбов. Цепи натянулись до предела, полностью лишив принцессу возможности двигаться.
Продолжалось "народное волеизъявление" недолго. Видя, что тварь уже не дергается, люди начали расходиться.
Стражники хмуро подошли к окровавленному помосту, на котором лежала их любимица.
Несмотря на все издевательства, девочка все еще дышала.
Вернее, из последних сил пыталась протолкнуть воздух в отбитые легкие.
Ее некогда прекрасное личико превратилась в кровавую маску.
Огромных голубых глазищ, которые еще неделю назад смотрели на мир с вечным удивлением, уже не было. Один из них выбыли осколком стекла, второй полностью закрыл страшный черный синяк.
Тонкие губки, с которых никогда не сходила улыбка, были разбиты, рядом валялась пара зубов.
Смерть была для младшей принцессы небывалым подарком. Гаст поднял меч, чтобы избавить девочку от боли...
– Не сметь!
– Ваше величество!
– впервые в жизни солдат дерзнул возразить своей королеве - Это же ваша дочь!
– Не сметь трогать эту безумную!
В спину королеве донеслось лишь одно слово
– Ма-ма!
– У тебя больше нет матери, а у меня - дочери!
Менархеи свернула в руках шаровую молнию и, к ужасу Гаста, швырнула ее прямо в тело той, что еще пару дней назад была ее любимой доченькой.
Тело девочки сгорело за считанные секунды, а глава рода Фригг как ни в чем не бывало, направилась к себе в замок вкушать любимые пончики.