М 3
Шрифт:
— Ну, тогда ладно. А «не парься» — это вот чего значит? Присказка такая? Или ты снова на баньку намекаешь?
— Да какая уж сейчас банька. Просто выражение такое, означает «не переживай» или «не беспокойся». Оттуда, из моего вре… о-ох!..
С силой врезав локтем под ребра, Шохин зло зашипел в ухо:
— Совсем сдурел?! Говорил же, за языком следить и лишнего не болтать!
— Да кто нас тут… ладно, понял я, понял, хватит толкаться! Все, молчу, как рыба об лед!
— Вот и молчи, покуда другого приказа от старшего по званию не поступит, — зло буркнул особист, тут же, впрочем, и остывая. — Все, потопали наверх, отбой тревоги…
Несмотря
Окончательно потерявшие былой вид камуфляжные штаны контрразведчик безо всяких разговоров забрал с собой — Степан примерно догадывался, с какой именно целью, потому и спорить не стал. В принципе, понятно, там и на самом деле штампик характерный имеется, с названием фабрики, размером и, самое важное, годом выпуска. Какое-никакое, но все ж таки тоже доказательство его «иновременного» происхождения. Да и к чему морпеху это рванье, давным-давно честно отслужившее свой срок? А вот тщательно выстиранную серым хозяйственным мылом тельняшку особист разрешил оставить — особого интереса для госбезопасности она, вероятно, не представляла. Берцы, после недолгого спора, тоже, поскольку переобуваться в местные сапоги или ботинки не тянуло совершенно — как и любой успевший достаточно долго послужить человек, Алексеев хорошо знал цену удобной и разношенной обуви. В неподходящих по размеру ботинках далеко не уйдешь и боевое задание не выполнишь: боец со сбитыми в кровь ногами — уже не боец, это азы. Правда, вместо привычных носок пришлось накрутить на ноги байковые портянки, но по сравнению со всем остальным это казалось сущей мелочью…
Разобраться со всей этой грудой доставшихся на халяву шмоток удалось достаточно быстро, хоть многие элементы обмундирования (особенно полное отсутствие привычных «липучек» и застежек-«молний») поначалу и заставили почесать затылок. Но — справился. Моментально ощутив себя впервые посетившим каптерку новобранцем — необмятая форма сидела, как на корове седло, топорщась везде, где только можно и нельзя. А ведь это он еще ватник с бушлатом не надевал! Хотя полузабытое ощущение чистоты откровенно доставляло. Теперь бы еще бритву отыскать, поскольку недельная щетина, знаете ли, отнюдь не элегантная небритость а-ля Брюс Виллис — да и чешется, зараза эдакая, нещадно. Хорошо, стричься не нужно, перед самыми маневрами посетил парикмахерскую: знакомиться с местными механическими машинками не хотелось от слова совсем…
Кстати, любопытно, а новомодные погоны ему что, не положены? Как-то непривычно с голыми плечами служить — раньше об этом как-то не думалось, поскольку не до того было, а вот сейчас пришло в голову. О том, что он старший лейтенант, куча народа в курсе — вот и нужно поддерживать легенду. Впрочем, разберемся, наверняка, у контрразведчика на сей счет свои идеи имеются.
Шохин дожидался старшего лейтенанта, сидя на табурете в коридоре. Оглядев преобразившегося морпеха, мрачно буркнул:
— Ну, вот, хоть на человека
Алексеев хмыкнул:
— Ну, так, ежели бойцу предоставляется возможность нормально помыться, разве ж он ее упустит? А мы что, куда-то спешим? Мне б еще побриться, а то чистый партизан, а не кадровый офицер. Да и перекусить, откровенно говоря, не мешает, кое-кто, не будем тыкать пальцем, обещал накормить от пуза.
— Ох, сколько ж ты все-таки болтаешь, — вздохнул контрразведчик, размышляя о чем-то своем. — Ладно, сейчас организуем что-нибудь, у меня тоже со вчерашнего вечера маковой росинки во рту не было. Разносолов, не обещаю, но горяченького точно поедим. Согласен?
— Кто бы спорил, только не я, — пожал плечами Степан, подхватывая сидор и верхнюю одежду. На душе было на удивление спокойно, едва ли не впервые с того момента, как он вынырнул из ледяной воды под Южной Озерейкой. Глупо, конечно, но все ж таки: несмотря на недавнюю бомбардировку, вокруг, как ни крути, свои и не нужно ежесекундно ждать какой-нибудь внезапной подлянки вроде фашистской пули или снаряда. Какой-никакой, а все же тыл. Еще бы поспать хоть немного, можно даже и на голодный желудок…
Сбившись с шага, морпех потряс внезапно потяжелевшей головой: блин, с чего это его так накрыло? Похоже, догнала-таки накопившаяся за эту сумасшедшую неделю поистине нечеловеческая усталость, и горячая вода оказалась последней каплей…
Додумать мысль Алексеев не успел. В глазах потемнело и его откровенно повело в сторону. Старлей тяжело привалился к стене, из последних сил пытаясь не потерять сознание, не вырубиться прямо так, стоя.
Изменившийся в лице особист подскочил, не позволяя упасть. Подхватив подмышки, аккуратно опустил на пол:
— Степа, ты это чего?! Что случилось? Плохо, да?
— Нор…нормально все… Да не дергай ты меня, сейчас пройдет. Просто устал, наверное, выспаться нужно.
— Точно? Может, медиков позвать? Только где ж я их тут сыщу-то?
— Да какие медики… сказал же, сейчас попустит…
Встревоженная физиономия контрразведчика окончательно расплылась, в животе стало до тошноты щекотно, и Алексеев все-таки отрубился…
В свой первый «взрослый» поход Степан пошел рано, лет в двенадцать. Пошел вместе с отцом и несколькими его армейскими товарищами. Конечно, несколькими годами позже будущий морпех понял, что называть собственно «походом» двухдневную пешую прогулку по невысоким местным горам достаточно смешно, но все необходимые атрибуты, тем не менее, присутствовали. И ночевка в палатке у загадочно журчащего всю ночь горного ручья, и тяжесть рюкзака, роль которого выполнял до белизны выгоревший под афганским солнцем батин РД-54, и кажущиеся бесконечными переходы между привалами, и ни с чем несравнимый запах свежеприготовленной на костре гречки с тушенкой…
…который, словно явившись прямиком из детских воспоминаний, и привел сейчас Алексеева в чувство…
Не открывая глаз, Степан поерзал, убеждаясь, что лежит вовсе не на жестком полу коридора, где он столь позорно вырубился, а на чем-то куда как более комфортном. Судя по негромкому скрипу пружин — на самой настоящей кровати. Да и под головой определенно подушка, тоже самая настоящая. Поскольку щекочущий обоняние восхитительный аромат, против воли заставляющий рот наполняться голодной слюной, никуда не делся, старлей решил, что самое время окончательно возвращаться в реальность. А то иди, знай, как оно дальше будет? Конечно, не исключен вариант, что это — не более чем продолжающийся сон-воспоминание о счастливом детстве… ну, так и фиг с ним. Хоть во сне пожрет по-человечески, впервые за хрен знает сколько дней…