Лжец
Шрифт:
В школу они вернулись в четыре. Кабинет Эйдриана оказался пустым. Видимо, Том отправился к кому-то пить чай.
Разыскивать его Эйдриану не хотелось, и потому он приготовил себе гренки и занялся заданием по латыни, с которым уже запаздывал. Если он собирается начать новую жизнь, сейчас самое подходящее время. Потом он написал ответ Биффо. Посещай все его пятницы. Больше читай. Больше думай.
Едва Эйдриан успел приступить и к тому и к другому, кто-то постучал в дверь.
– Войдите!
Вошел Беннетт-Джонс.
– Право же, Р. Б.-Д.
– Да? – плотоядно осклабился Беннетт-Джонс. – Ну, прости, так уж вышло, что Тикфорд призывает тебя в свой кабинет, только и всего.
– Боже мой! Пять минут разлуки, а он уже изнемогает без меня. Скорее всего, ему нужен мой совет по поводу смещения одного из вас с должности старосты. Что ж, я всегда полагал, что наилучшая кандидатура – это миляга Джереми. Укажите мне путь, молодой человек, укажите мне путь.
Тикфорд, смертельно бледный, стоял за своим письменным столом.
– Вот это, – произнес он, предъявляя книжку в бумажной обложке, – принадлежит вам?
О Господи… о Иисусе Христе… Это был принадлежащий Эйдриану экземпляр «Голого завтрака».
– Я… я не знаю, сэр.
– Ее обнаружили в вашем кабинете. Она надписана вашим именем. Больше ни у одного ученика школы такой книги нет. Старосты проверили это сегодня утром по приказанию директора школы. Итак, ответьте мне еще раз. Это ваша книга?
– Да, сэр.
– Скажите мне только одно, Хили. Вы сочинили журнал в одиночку или были еще и другие?
– Я…
– Отвечать! – рявкнул Тикфорд, хлопнув книгой о стол.
– Один, сэр.
Тикфорд смотрел на Эйдриана, тяжело дыша через ноздри, – ни дать ни взять загнанный в угол бык.
«Ах, мутота размудацкая. Сейчас он мне врежет. Он совсем не владеет собой».
– Отправляйтесь в ваш кабинет, – сказал наконец Тикфорд. – И не покидайте его, пока за вами не приедут родители. Никто не должен ни видеть вас, ни говорить с вами.
– Сэр, я…
– Убирайтесь с глаз моих, вы, вредоносное маленькое дерьмо.
Форменная Фуражка торопливо вошел, помахивая листком бумаги, в контору таможни, где сидел, глядя в телевизор, Темно-Серый Костюм.
– Товарищ капитан,– сказал Фуражка, – вот список содержимого багажа делегации.
– Для начала, можете забыть о вашем дерьмовом "товарище", – сказал, беря листок, Темно-Серый Костюм.
– Вещи Сабо перечислены в самом верху, господин.
– Читать я умею.
Темно-Серый Костюм просмотрел список.
– Всех остальных членов делегации обыскивали так же тщательно?
– Точно так, же, тов. капитан Молгар.
–
– Проверили и заменили идентичными экземплярами, на случай, если. – Форменная Фуражка с надеждой взмахнул рукой. Он не понимал, что уж такое могли содержать в себе шахматные руководства. – На случай микроснимков? – прошептал он.
Темно-Серый Костюм презрительно всхрапнул.
– А этот приемник в багаже Рибли?
– Самый обычный приемник, капитан. Товарищ Рибли много раз вывозил его за границу. А что, его тоже подозревают?
На этот вопрос Темно-Серый Костюм не ответил.
– Похоже, у Ксома очень тяжелый чемодан.
– Он старый. Кожаный.
– Проверьте его рентгеном.
– Да, господин.
– Да, капитан.
– Да, капитан.
– Так-то лучше. Форменная Фуражка кашлянул.
– Капитан, господин, почему вы выпускаете Сабо из страны, если он.
– Если он – что?
– Я... я не вполне уверен, господин.
– Сабо – один из самых талантливых молодых гроссмейстеров мира. Будущий Портиш. Вся эта проверка – обычное испытание вашей расторопности и ничего больше. Вы поняли?
– Да, капитан.
– Да, товарищ капитан.
– Да, товарищ капитан.
Темно-Серый Костюм негромко хмыкнул. Он и сам не знал, что искал. Но англичане уже многие годы хорошо платили ему, и раз им вдруг захотелось, чтобы он отработал свои деньги, вряд ли у него есть основания жаловаться. В конце концов, работа нисколько не опасная. Он просто исполнил привычные свои обязанности, и если власти обнаружат его странный интерес к Сабо, они скорее наградят его за рвение, чем расстреляют за измену.
Сегодня утром он порылся в личном деле Сабо, пытаясь найти причины неожиданного приказа англичан. Ничего там не было: Штефан Сабо, совершенно безупречный гражданин, внук героя Венгрии, ее большая шахматная надежда.
Решение npишлo к Темно-Серому Костюму, точно ослепительная вспышка. Штефан Сабо вознамерился переметнуться во время турнира в Гастингсе в стан врага. И англичане хотели убедиться в том, что он честный перебежчик, что не везет с собой никакого оснащения, указывающего на цели более темные.