Лжец
Шрифт:
Богерт пожал плечами.
– К Эрби? Ладно. Ладно, черт возьми!
Ровно в полдень этого же дня Милтон Эш поднял глаза от только что сделанного неуклюжего наброска и сказал:
– Вы уловили мою мысль? У меня не очень удачно получилось, но он будет выглядеть примерно так. Чудный домик, и достается он мне почти даром.
Сьюзен Кэлвин нежно взглянула на него.
– Он действительно красивый, - вздохнула она.
– Я часто мечтала...
Ее голос затих.
Эш оживленно продолжал, отложив карандаш!
–
– Потом, есть еще одна вещь... Но это секрет.
– Тогда не говорите.
– А, все равно. Меня как будто распирает - так хочется кому-нибудь рассказать. И, пожалуй, лучше всего здесь... хм... довериться именно вам.
Он несмело усмехнулся.
Сердце Сьюзен Кэлвин затрепетало, но она боялась произнести хоть слово.
– По правде говоря, - Эш подвинулся к ней вместе со стулом и заговорил доверительным шепотом, - это дом не только для меня. Я женюсь! В чем дело?
– Он вскочил.
– Нет, ничего.
– Ужасное ощущение вращения исчезло, но ей было трудно говорить.
– Женитесь? Вы хотите сказать...
– Ну конечно! Пора ведь, правда? Вы помните ту девушку, которая была здесь прошлым летом? Это она и есть! Но вам нехорошо! Вы...
– Голова болит.
– Сьюзен Кэлвин слабым движением отмахнулась от него.
– У меня... у меня это часто бывает в последнее время. Я хочу... конечно, поздравить вас. Я очень рада...
Неумело наложенные румяна двумя некрасивыми пятнами выступили на ее побелевшем лице. Все вокруг снова закружилось.
– Извините меня... пожалуйста...
– пробормотала она и, ничего не видя, шатаясь, вышла. Катастрофа произошла внезапно, как во сне, и была невероятно жуткой.
Но как это могло случиться? Ведь Эрби говорил...
А Эрби знал! Он мог читать мысли!
Она опомнилась только тогда, когда, едва дыша, прислонившись к двери, увидела перед собой металлическое лицо Эрби. Она не заметила, как поднялась на два этажа по лестнице, - это произошло за один миг, как во сне.
Как во сне!
Немигающие глаза Эрби глядели на нее, и их красноватые круги, казалось, выросли в тускло светящиеся кошмарные шары.
Он что-то говорил, и она почувствовала, как к ее губам прикоснулся холодный стакан. Она сделала глоток и, вздрогнув, немного пришла в себя.
Эрби все еще говорил, и в его голосе было волнение, боль, испуг, мольба. Слова начали доходить до ее сознания.
– Это все сон, - говорил он, - и вы не должны этому верить. Вы скоро очнетесь и будете смеяться над собой. Он любит вас, я говорю вам. Любит, любит! Но не здесь! Не сейчас! Этот мир - иллюзия.
Сьюзен Кэлвин, кивая головой, шептала:
– Да. Да!
Она вцепилась в руку Эрби, прижалась к ней, приникла к этой стальной руке, широко раскрыв глаза, повторяя снова и снова:
– Это
Сьюзен Кэлвин не помнит, как она очнулась. Как будто из туманного, нереального мира она попала под резкий солнечный свет. Оттолкнув от себя тяжелую руку, она широко раскрыла глаза.
– Что же это ты делаешь?
– Ее голос сорвался в хриплый вопль.
– Что же это ты делаешь?
Эрби попятился.
– Я хочу помочь;
Кэлвин пристально смотрела на него.
– Помочь? Как? Говоря мне, что это сон? Пытаясь сделать меня шизофреничкой?
– Она истерически напряглась.
– Это не сон! Если бы это был сон!
Внезапно она охнула.
– Постой! А! Понимаю! Господи, это же так очевидно...
В голосе робота послышался ужас:
– Но я Должен был...
– А я-то тебе поверила! Мне и в голову не пришло...
Громкие голоса за дверью заставили Сьюзен Кэлвин умолкнуть. Она отвернулась, судорожно сжав кулаки, и когда Богерт и Лэннинг вошли, она стояла у окна в глубине комнаты. Но ни тот, ни другой не обратили на нее ни малейшего внимания.
Они одновременно подошли к Эрби. Лэннинг был гневен и нетерпелив, Богерт - холодно язвителен. Директор заговорил первым.
– Эрби, слушай меня!
Робот повернулся к старому директору:
– Да, доктор Леннинг.
– Ты говорил обо мне с доктором Богертом?
– Нет, сэр, - ответил робот не сразу.
Улыбка исчезла с лица Богерта.
– В чем дело?
– Богерт протиснулся вперед и встал перед роботом, расставив ноги.
– Повтори, что ты сказал мне вчера.
– Я сказал, что...
– Эрби замолк. Где-то глубоко внутри его механизма задрожавшая металлическая мембрана произвела тихий нестройный звук.
– Ты же сказал, что он подал в отставку!
– заревел Богерт.
– Отвечай!
Богерт в ярости замахнулся, но Лэннинг оттолкнул его:
– Не хотите ли вы силой заставить его солгать?
– Вы слышали его, Лэннинг! Он готов был признаться и остановился. Отойдите! Я хочу добиться от него правды, ясно?
– Я спрошу его!
– Лэннинг повернулся к роботу.
– Ладно, Эрби. Спокойнее. Я подал в отставку?
– Эрби молча глядел на него, и Лэннинг настойчиво повторил: - Я подал в отставку?
Робот чуть заметно отрицательно качнул головой. Другого ответа они не дождались.
Ученые посмотрели друг на друга. Враждебность в их взглядах была почти осязаемой.
– Какого черта, - выпалил Богерт, - что он, онемел? Ты умеешь говорить, эй, чудовище?
– Я умею говорить, - с готовностью ответил робот,
– Тогда отвечай. Сказал ты мне, что Лэннинг подал в отставку? Подал он в отставку?
Снова наступило молчание. Потом в дальнем конце комнаты внезапно раздался смех Сьюзен Кэлвин - резкий, почти истерический. Математики вздрогнули, и Богерт прищурил глаза: