Лютица
Шрифт:
— теперь карты вскрылись. — коротко ответил Стефан.
— не все карты вскрыты. Никогда нельзя предугадать, как поведёт себя враг. Но, у него преимущество занятой территории. Время играет на их пользу, поэтому нельзя тянуть, и нужно на рассвете, завтра вывести шеренги солдат пикинёров, чтобы они увидели, что мы готовы атаковать. Это послужит знаком, что им пора выдвигаться. Фульвих опытен и тщеславен, он на пару с Эдмундом Нарином мечтают уничтожить наши войска в честном, насколько это возможно бою, тем самым сломать нашу славу практически непобедимого войска. После чего король Франции Филипп будет вынужден
— это многое объясняет Румен, благодарим за детальное пояснение. — высказался Калица. — господин главком, вам бы прилечь, у вас действительно скверный вид.
— да пожалуй. Прилягу. Покажите, где есть лежак.
Румена отвели в спокойное место, где он впал в глубокий и кошмарный сон.
***
Обходя шеренги отлично экипированных солдат в стальных гравированных доспехах, глубокой ночью генерал Нарин смотрел в лица воинов и обдумывал речь, которую скажет в наставление своим воинам. Он ненавидел болгар больше всего на свете; их слава кричащая о том, что они имеют самое сильное войско на Балканах било по самолюбию генерала, который не мог поверить, что его воины чем-то хуже. Они сломили Сербов об колено, хотя те довольно долго держались. Калоян внезапно нагрянувший под Белград, ослушался просьбы папы. Тиран отказался оставить в покое верных христиан, живущих на севере.
— славные и величественные воины Венгрии! Завтра на рассвете вы пойдёте в священную битву против самопровозглашенного царя Болгарии, который тиранически уничтожает города, стирая их с лица земли! Он ослушался самого папу римского, который запретил убийство христиан! Белград и Браничев это поистине Венгерские поселения, которые никакого отношения к Болгарии не имеют! — криком рассказывал свою сказку Нарин. — Они не достойны, ходить по нашей земле! Наша кавалерия, наши лучники и лучшие в мире мечники сотрут их армию с лица земли! Мы уничтожим эту свору голодранцев!
Толпа солдат заревела подняв мечи и факелы вверх.
— молитесь Богу, Иисусу Христу и он даст вам сил в священной битве, и верьте в своего короля! — Нарин сделал небольшую паузу и добавил. — Как-то раз один мудрец сказал, чтобы вести людей, иди за ними! Так вот мои воины, я завтра вместе с вами буду драться плечом к плечу, пока не уничтожим их дьявольские орудия, которыми эти антихристы уничтожают мирных жителей! На рассвете выступаем! — крикнул Нарин и быстро поскакал в направлении ратуши, а толпа солдат подняла мечи, проревев свой боевой клич.
Нарин спешил в ратушу на собрание полководцев. Спешившись, он быстро зашел внутрь и встретился в широком зале с военным советом, который рассматривал карту боя. Вокруг стола стоял кардинал Венгрии, главком Фульвих и пятеро полководцев, двое из которых управляли конными дивизиями.
— как только они выступят в бой, необходимо зайти к ним в тыл. Первая и вторая конная дивизия должна уничтожить их требушеты, чтобы больше ни один христианский город не пострадал от этой кровавой тирании! — объяснял генерал Фульвих. — Три полка копейщиков пойдут в бой, прикрываемые с тыла нашими лучшими лучниками. Пять отрядов кавалерии, что осталась должна быть в тылу, готовая защищать дальнобойные ряды. У врага мало кавалерии, которая помчится в первую
— извините за задержу. — появившись в зале сказал Нарин. — Я слыхал, что они нам гонца прислали? Это что шутка такая?
— нет, не шутка, этот человек принёс условия. Это больше было похоже на плевок в лицо нашего короля, нежели на условия.
— я не хочу даже слышать их предложения, не сложно догадаться, что они угрожали уничтожить Белград как Варну! Проклятое отродье, они ещё смеют называть себя христианами? Я завтра уничтожу каждого болгара своим копьём, что попадётся мне на пути. — закричал Нарин.
— они просто предложили сдать Белград. — ухмыляясь ответил кардинал с большим крестом на шее.
— кто бы сомневался? Пускай он жену свою иезуитку проклятую сдаст в бордель лучше! Я уже не могу дождаться завтрашнего утра! — кипел от ярости Нарин.
— не стоит так злиться мой дорогой товарищ, вам нужно поспать, чтобы отдохнуть и насадить побольше врагов на пику. — в отместку сказал Фульвих.
— как же тут спать?! Я сам готов прямо сейчас выйти и напасть на их лагерь!
— Нарин прекратите. Давайте лучше спланируем волны нападения на наших врагов. — успокоил товарища Фульвих.
— подождите Сигизмунд! Что сказал папа? Он дал обещание выслать крестоносцев?! Он же месяц назад говорил, что они по северному коридору придут к нам на помощь! Он что нас бросил? Я не вижу здесь красных крестов и горы стали!
Кардинал Венгрии сжал плечи и с досадой посмотрел на Нарина.
— к сожалению, у его святейшества много дел и забот помимо Венгрии. В данный момент он готовит огромный поход с венецианцами, сицилийцами и римской империей в святые земли. Нам придётся в одиночку сражаться против Калояна.
Нарин хотел взорваться волной гнева и чертыханий, но второй генерал его вовремя осадил.
— не гневитесь мой друг. Мы сами в силах справиться с этими нехристями. Вот увидите. Всё будет так, как мы спланируем на этой карте. — спокойно сказал мужчина с бородкой и строгими чертами лица.
Так думал Фульвих. Любое планирование это часть успеха, но доля везения и случайности всегда вмешивается в исход каждого плана. Особенно, когда ты не учёл некоторые детали механизма, который хочешь заставить работать.
***
Беспокойный сон полководца Румена добивал его бедный разум, который страдал от болезни, что тот подцепил в одной и таверен по пути на войну. Его терзала температура и озноб. Когда он спал, он был весь мокрый и сильно мучился. Ему снился сын и его девушка, они были совсем рядом, но он не мог до них дотянутся. Они спрашивали его, почему он их бросил? Румен пытался ответить и оправдаться, но слова были слабы и их никто не слышал. Горе и вина за то, что он бросил своих детей угнетала его сердце и полководец никак не мог проснуться. До того момента, как один из полководцев, которым был Драган Калица вошел в шатёр и увидел эту ужасную сцену. Свет лампы, падающий на измученного главкома, осветил его ужасное состояние. Калица разбудил Румена и тот с широко отрытыми глазами, первое что сделал — это сказал ему: