Люсина книга

Авдошин Владимир

А к нам на участок в марте деревенский папа Огонька вернулся. Кот Маркиз. Мама у нас постоянная – кошка Ночка, а папа приблудный. То есть у нас хозяева второй половины дома сдали свою половину, и чей это кот был – хозяев или снимающих – мы не знаем. Но потом они уехали осенью, и мы думали, что они взяли с собой кота. Так мы думали всю зиму. Кот не появлялся.

А в марте на кошачий карнавал пришел. И теперь он призывно мяукает своей жене Ночке, и они то прогуливаются степенно за бабушкой по чищеным дорожкам у крыльца, где дедушкин дворик, и у сарая, где дворик бабушки, а то бегают за домом как дурачки и визжат там. А Огонек сидит в своем домике обиженный. Его все бросили.

Еще в сильные январские морозы к нам приходил Мурзик. Это старший брат Огонька. Немного постоловался, а как морозы спустились, опять ушел куда-то в свою взрослую жизнь, куда-то за железнодорожную линию. А двое младшеньких – Проша и Гоша – у нас пропали. Бабушка говорит, что приблудные собаки задрали.

Нет, сначала бабушка планировала меня сдруживать с моим двоюродным братом Илюшей. Он немногим младше Ариши или почти ровесник. Он приезжал к нам, и мы с ним играли. Потом мы куда-то вместе ходили. Потом долго смеялись за обедом, придя обратно в квартиру. А потом он мне разонравился. Оказывается, он в Барби не играет. И вообще, променял меня на детсадовского товарища, к которому пошел на день рождения. Тоже мне брат!

– Он живет на реке Сетуни, – сказала бабушка. – Это на запад от Москвы.

– А мы? – спросила я.

– А мы в деревне на север, на реке Истре.

– А папа? – спросила я.

– А папа на восток, на реке Лихоборке в Дегунах.

– А что на юг? – спрашиваю я.

– А на юге дача Ариши. Подрастешь – может, и съездишь.

Мама Ариши любит сидеть в машине, которая никуда не едет, и там курить. Моя бабушка любит давать приказания маме по телефону, чтобы та полила без нее розы на лестничной площадке. А я люблю ходить с бабушкой в концертный зал на Арбате и слушать ее благоговейные речи

о музыкальных инструментах и говорить «да» или «нет». Но только если мы заранее возьмем мешок еды и что-то основательное – колбасные бутерброды в фирменном магазине на Плющихе. А так я не пойду.

Бабушка меня умильно спрашивает:

– А не хочешь ли ты на фортепиано играть?

– Нет, – говорю.

Бабушка сердится.

– А на скрипке?

– Нет, – говорю.

– А на балалайке?

– Нет, нет, нет!

– Тогда на чем же? – недоумевает бабушка.

– Я хочу вот на той большой штуке играть.

– На арфе что ли? Ну и вкус! – восхищается бабушка мной.

– Да, на арфе!

Я только не люблю, когда мужчина к нам спиной стоит весь концерт. Я хотела бы, как в начале, чтобы он говорил нам что-то и улыбался.

– Помилуй, – говорит бабушка, – так он и должен стоять спиной к зрителям, когда звучит музыка, это дирижер, иначе его музыканты не будут играть слаженно.

– Ни о какой музыкальной школе я и слушать не хочу! – сказала мама. – Там очень узкие коридоры, и у меня голова болит в ожидании Люси.

Даже дедушка что-то там сказал про школу по телефону: «Вот бы оставить хор и не перегружать ребенка инструментом. Чтобы он парил, тянулся вверх голосом, но приходил домой без домашних заданий».

– Вы слышали новость?

– Где? Что?

– Стелла – старшая дочь папы от первого брака – терпеть не может саксофон!

Глава 7

В деревне на Крещение

Скоро купаться. Дедушка сказал: «Скоро купаться!», а бабушка возразила: «Ни в коем случае, холодно!» – «Как же? – сказал дедушка. – Все христиане купаются». – «Ну, не купаются, а крестятся – во-первых, а во-вторых – мы светские люди и отвычные от этого. Правда, холодно», – начала она уговаривать дедушку.

– А я пойду, я отчаянная! – вдруг сказала я. – Дядю Колю и Мишу возьму. Миша из нацгвардии, он искупается.

Конец ознакомительного фрагмента.