Люфтваффельники
Шрифт:
— Копыто тупорылое, где тебя черти носили? Отвечай, скотина!
— В общаге, у Маринки…
— У какой, на хрен, Маринки, дубина пилопедрищенская, автомат где?!
— Не помню! Понимаешь, я не пооооомнюююююю!!!!!
— Так, спокойно! Вытри сопли и внятно расскажи. Где, что и как?! Только подробно, с самого начала, без истерии. Кстати, патроны где?
— Здесь, у меня в подсумке.
— Уже, счастье. Давай сюда, от греха подальше. Хоть что-то осталось. Ну, рассказывай, все не так уж и плохо! Поехали, по порядку.
— Ага, по порядку. Так! Приехали в цирк. Бабка там старая, как урюк сморщенная. Я ее главной назначил в бригаду — бугром, так сказать.
— Ну,
— Ну, побродил по цирку. Нашел закуточек. Там диваны стояли мягкие, то ли кожа, то ли дерматин, пыльные все и кадушки с пальмами. Здоровенные! Я пыль с дивана стер, под пальмой и прилег. Да, точно, под пальмой! Буквально на минуточку, клянусь! Дальше не помню. Проснулся уже у Маринки в общаге.
— Ты что, дурак?! Хотя в принципе, если так, то может и не посадят! Короче, кончай косить, я не прокурор. Рано пока еще косить! Колись на правду. Дебила кусок, причем большая половина! Витя, ты понимаешь, что реально попал?! Витя, правду, правду! Всю правду, всю! Быстро!
— Только не смейся! Ладно? Сплю я! И снится мне море, пальмы, пляж, песок белый, мелкий такой, как манная каша. И Маринка, вся такая аппетитная, манящая, загорелая. Яхта на волнах покачивается, паруса опущены. Красота! Маринка попкой так сладко крутит, сисечками упругими игриво трясет, соски большие, оттопыренные. Волосы мокрые на плечи спадают…
— Слышь ты, маньяк-затейник, совсем мозг перекосило?! Кончай эротику, факты давай! И давай, пожалуйста, по возможности без порнухи. Я тоже не железный. Весна, сам понимаешь. Короче давай, по существу.
— Ну, короче проснулся я от боли нестерпимой … в паху, ну это…член встал … вот… ну и побежал к ней, в общагу. Там рядом совсем, шесть-семь кварталов всего-то. Думал, успею. Возвращаюсь, как раз ЗИЛ отходит, решил, что меня запалили. Ну, и вернулся. Как думаешь, на долго посадят?
— Витя, ты к Маринке с автоматом приходил?
— Не помню! Ты же меня знаешь. Я же в такие моменты ничего с собой поделать не могу…
— Это Витя, уже ни для кого не секрет. Все население на планете Земля в курсе, что у тебя член прямо поперек мозгов встает. Малокровие у тебя, понимаешь?! Малокровие — болезнь такая. Как член встанет, так кровь от мозга и отливает. Вся, до последней капли! Лечится она одним способом — ампутацией. Альтернативы нет, запомни! Лука Мудищев твоя фамилия, понял?! Стой здесь, я быстро!
Я опять оставил пост. А что делать?! Мы своих в «би-де» не бросаем, как говорит наш гундосый интеллектуал Витя. Я пробежался по всем постам и собрал у ребят всю имеющуюся наличность. Никто не спорил и не жадничал, ибо известие о пропаже автомата, повергло всех парней в удрученное состояние. Все искренне переживали за несуразного, но безобидного по своей сути Виктора. Собранные деньги передал Вите, чтобы он, не мешкая, на такси слетал в цирк, а затем и к своей очередной зазнобе — Маринке. Автомат надо было срочно искать. Часы равнодушно тикали, время неумолимо утекало.
Толпа курсантов всей душой болела за это чудо несуразное природы. Витьку было жаль, расставаться с ним, в наши планы не входило. Мы готовы были на все, чтобы прикрыть его и по возможности помочь ему. Фактически, мы уже покрывали проступок Копыто, о возможности наказании нас самих, никто не думал. Дружба и взаимовыручка в военном училище, далеко не пустой звук. Но этого было мало, Витя попал, причем попал реально — отчисление из училища, уголовное дело, суд, тюремный срок.
Но мы забыли о самом главном, что БОГ, Витю любил! Не прошло и часа, как к воротам гауптвахты лихо подкатило такси. Из него вылезло сияющее от счастья
Ликующая толпа обступила Витю, все искренне радовались. Копыто, сбледнувший с лица и осунувшийся от пережитых волнений, смешно мямля и трогательно шепелявя, поведал нам следующее.
— Перерыл весь цирк. Облазил все закоулки и дырки, пыли нажрался вдоволь. Ну, нет и все тут. Уже хотел было лететь к Маринке, такси то стоит, счетчик тикает. Тик-так-тик-так! Как вдруг натыкаюсь на бабку — акробатку цирковую пенсионного образца. Она меня и спрашивает: «Не потерял ли чего, касатик?», берет меня под руку нежно, а пальцы знаете какие цепкие, как клешни. Семенит себе тихонько и приводит меня к каморке папы Карло, где там всякие ведра, тряпки, швабры. Смотрю, а там мой родненький Калашников чернеется. Я давай бабку обнимать-целовать, чуть душу не вытряс. Оказывается, старушка та, пальмы поливала. А я «калаша» как к кадушке прислонил, так и сдуру, там же и оставил. Ну, и убрала она автоматик, от греха подальше, чтобы не затерялся при ремонте. Вещь в хозяйстве нужная, авось пригодится, пока я типа, на улицу за мороженным бегаю. Она то решила, что я за сладеньким соскучился, правильно в принципе решила. Мировая старушенция. Любит меня, как родного внука. Обещала контрамарки в цирк, в неограниченном количестве. В директорскую ложу Маринку свожу, красота!
Витя бы еще долго трещал своим длинным языком, который, как всем известно, у него без костей, но судьба готовила ему новое испытание.
— Курсант Копыто!
— Я!
Проснувшийся начкар Зайчик пребывал в хорошем расположении духа. Он лениво позевывал и сладко потягивался. Отмеренные сутки нашего дежурства близились к завершению, наряд в свою очередь неумолимо катился к успешной сдаче. Никаких происшествий и поводов для волнений не намечалось и не предвиделось.
— Копыто, герой ты наш образцово-показательный, вот никогда бы не подумал, что Копыто вдруг предотвратит попытку дерзкого побега! Любезный, получи быстренько наручники и сопроводи осужденного из 1-й камеры, для передачи его в руки сотрудников милиции.
— Есть!
23. Наручники
Наручники?! Вот это да! Обалдеть! Такое прогрессивное изобретение человечества, мы никогда не видели, только в кино. Лишь, в заграничном боевике, когда законопослушный герой — полицейский красавец, типа — Алена Делона, небрежно поигрывая ими, мастерским, почти неуловимым движением, с характерным щелчком застегивает блестящие браслеты, с короткой цепочкой посредине, на руках отъявленного негодяя. Или еще, в фильме «Семнадцать мгновений весны», когда изверги из гестапо, безжалостно сковав руки беспомощной радистки Кэт, пытают грудного ребенка. Сволочи!
А вот в реальной жизни, настоящих наручников, никто из нас никогда не видел, и пользоваться ими не умел. Даже теоретически. Прозорливый начкар лейтенант Зайчик, дабы избежать развития лавинообразного нездорового ажиотажа среди любопытных и любознательных детишек-переростков, счел необходимым скрыть от скучающего стада курсантов-экспериментаторов, наличие в караульном помещении, такой занимательной игрушки, как наручники.
И возможно, это бы так и осталось в глубокой тайне, до самого окончания наряда. А там наручники были бы тихо, без суеты переданы по описи военного имущества следующему начальнику караула. И так же спокойно и мирно пролежали бы в ящике стола до очередной пересменки.