Люфтваффельники
Шрифт:
При смене часовых, самое сложное было — открыть замки внешнего периметра поста, чтобы сменить ребят. Амбарные замки позамерзали «вусмерть». Приходилось брать с собой кусок газеты, спички и жарить замок в открытом пламени, пока абсолютно промерзший насквозь часовой танцевал задорную «джигу с чечеткой» и всячески подгонял нас, отборно матерясь за колючей проволокой, грозя перестрелять всех и каждого за малейшее промедление.
Открыв калитку поста, я как разводящий брал в руки два автомата — заступающего и сменяющегося, а парни в это время быстро менялись на посту. Как это выглядело?!
Часовой, отстоявший свой положенный час, молниеносно
Стоит особо отметить, что на таком морозе, теплый воздух, выходящий на выдохе через нос или рот человека, сразу же осаждается на ресницах, покрывая их толстым и пушистым слоем белого инея. Длина ресниц у курсантов становилась обалденно-гламурная, любая девчонка душу дьяволу продаст за такую красоту. Правда, моргать глазами было категорически противопоказано, так как заиндевевшие ресницы мгновенно слипались. А полотенце, намотанное на лицо, буквально через полчаса прогулки на свежем воздухе, покрывалось приличной ледяной коркой.
Последним штрихом в процедуре смены ребят было следующее — я брал автомат заступившего за пост курсанта и вешал его, на шею часовому на манер немецкого «шмайсера», мысленно моля Бога, чтобы парень не запутался в длинных полах тулупа и не грохнулся в сугроб, потеряв равновесие. Ибо, самостоятельно подняться без посторонней помощи, боец одетый, как капуста в многослойное обмундирование, уже не смог бы. Так и пришлось бы бедолаге лежать в сугробе, распластавшись плашмя, пока очередная смена не прибежит меняться на посту.
Затем, опять следовали традиционные огненные процедуры с уже успевшим основательно замерзнуть амбарным замком и, оставив часового один на один с безжалостным морозом, мы, стремглав бежали в караульное помещение в смутной надежде хоть чуть-чуть отогреться за стаканом чая в стенах относительно теплого помещения.
Добежали… Звонок в калитку периметра караульного помещения. К нам выбегает курсант с газетой и спичками, опять огненные процедуры с замком и, наконец, мы внутри караульного дворика. Вот она металлическая дверь с маленьким окошком, дверь, за которой есть горячий чай и целых +16 градусов остродефицитной жары! Вот она, но перед тем как зайти вовнутрь «караулки», сначала надо разрядить оружие…
А тут опять закавыка. Автомат сменившегося часового, за минувший час «приятной» прогулки на свежем воздухе, промерз насквозь и стал «белым и пушистым» в прямом смысле этого слова (АК-74 покрылся слоем пушистого ослепительно белого инея, похожего на меховой ворс).
В результате, «Калашников» отказался разряжаться. Оружейное масло, находящееся внутри автомата, образцово замерзло и надежно «склеило» все внутренности оружия в единый монолит. Супернадежный «калашик» превратился в бесполезную металлическую палку. Он просто-напросто не захотел сниматься с предохранителя. Пришлось тупо отстегнуть магазины с патронами и забежать в караульное помещение,
Получается, часовые стояли на своих постах фактически с бесполезной железякой, так как, на наше искреннее удивление и поголовное недоумение, хваленый автомат Калашникова был просто неспособен переводиться в боевое положение. Объявил перманентную забастовку, тихо протестуя против «нечеловеческих» условий службы.
Одна надежда, что в такой «немыслимый» мороз ни одна вражеская скотина, свой супостатский нос на улицу не высунет. Вопросов нет, в армии существует специальная смазка для условий Крайнего Севера и Заполярного круга, но нам она не выдавалась, по причине того, что Урал, как бы не подходит ни под определение Крайнего Севера, ни тем более — под Заполярье. И такого знатного морозяки, история Урала еще не помнит.
Пробегав «как заведенные» целые сутки по постам и буквально чудом выжив в таких мерзопакостных условиях, мы, абсолютно замученные и промерзшие фактически до самого костного мозга, и обалдевшие от неописуемой радости, с поросячьим восторгом сдали караул следующим «счастливчикам» и, наконец-то, вернулись в лоно родной казармы.
В роте, ребята быстро скинули «бесполезное» оружие и патроны в оружейку и, проходя мимо телевизора, услышали, как вечно счастливый диктор с нескрываемым восторгом и стандартной улыбкой законченного идиота проблеял о «документально» зафиксированном рекорде в «ЦЕЛЫХ» -52 градуса, которые сподобились «порадовать» нас минувшей ночью. Ночью, когда мы стояли во внутреннем карауле. Лучше бы мы этого не слышали! И не знали! И не ведали! — 52!!! Шок! Какой на хрен рекорд?! Это уже не рекорд, а полный «аллес-3,14здец-кальтен-капут»!!! Но, несмотря на все это, мы все-таки выжили! Аллилуйя!
Выдавив из себя все возможное и невозможное, а также потрясся нашу неокрепшую психику до самого основания, товарищ мороз, вернее — господин Великий Мороз, наконец-то, выдохся и пошел на попятную.
Сейчас температура воздуха повысилась уже до -37! (всего то?! тьфу, фигня полнейшая, даже несерьезно как-то) А завтра уже ожидается -31 и дальше, будет только потепление.
Ну вот, опять повезло, причем именно нам — проторчать во внутреннем карауле в самый кошмар. Мде…, а помнится на занятиях по «философии», кто-то говорил о какой-то вселенской справедливости и всеобщей гармонии?! Что-то не верится…
Но, что стоит особо отметить — все наши нац. кадры благополучно выжили и даже совсем почти не обморозились. Так, почихали для приличия недельки две-три, кое-кто небольшим воспалением легких переболел, кто — односторонним, кто — двухсторонним. Некоторые в окружном госпитале повалялись под капельницей но, тем не менее, выжили все! И это радует…
49. Кавказская пленница
Культурная жизнь в военном училище не блистала насыщенностью и разнообразием. Главным и единственным официально разрешенным развлечением был просмотр информационных телевизионных передач, но в строгом соответствии с планом воспитательной работы.