Людоеды
Шрифт:
Вый-Лох аж подсел, как показалось практикантропу — от страха, но тот напротив приготовился к решительному броску, перехватил инициативу у заклятого врага, чуть ранее метнувшегося на них. Ещё в воздухе его подбил и оказался сверху по приземлении, вонзая клыки в плоть забившейся беспомощно твари.
Помочь зверюге Мих не успел. На него с иной стороны выскочила аналогичная живность, которую он уловил боковым периферическим зрением и, отклонившись на спину, выстрелил, падая на землю.
Тварь промахнулась, но не стрелок. Он пробил ей нутро. Стрела угодила
Мих крутанулся на земле, укрываясь щитом, оставленным им на спине и висевшим на плечах, выхватил костяной клинок, избавляясь от лука. Понял, что с его стрелами против этого чудища особо не навоюешься. Его тыкать ими всё равно, что куклу — иголками.
А вот плавник сразу всё расставил на свои места, у твари оказался пропорот бок, и она завалилась на одну из задних лап, также хромала и на переднюю с той же стороны.
Да на сцене появилась третья…
— Сколько же вас и откуда вы тут взялись? — терялся в догадках Мих, узрев впервые днём столь грозные порождения загадочного мира.
Перекатился к стволу дерева, не забыв прихватить лук и даже окликнул ручную зверюга. Вместе они и взобрались ветвистый ствол. А твари всё прибывали и прибывали, собравшись в круг вокруг дерева с беглецами.
— Кажись, отбились… — выдохнул тяжело Мих. — От жизни — определённо… Ох…
Кто-то снова подал сигнал, и твари под ними все как одна стали покидать место схватки, даже две сильно пораненные несостоявшейся добычей, оставляя капли крови на земле.
По ним Мих и надеялся найти того, кто оказался их погонщиком. Теперь он не сомневался: им является какое-то разумное существо, а не вожак стаи.
Ему не хотелось бы вновь сталкиваться с его сворой, но любопытство и куда ж без него — решил пойти на хитрость. Снова воспользовался луком, пустив разом с тетивы две стрелы, а затем ещё раз. И…
Тварь остановилась и обернулась огрызнувшись. Ей было неприятно, что тот, кто оказался недоступен, продолжает цеплять её. Как вдруг, ломая ветки, практикантроп спрыгнул вниз, предлагая сразиться. Но вновь призыв погонщика тварей и…
— Вот он я — и здесь — стою перед тобой, тварюга! Иди же ко мне, зверюга! Или страшно стало — испугалась?
Тварь словно поняла намёк человека, вновь огрызнулась, давая понять иным особям из стаи: те могут не задерживаться подле неё — она немного задержится — и не надолго. У неё тут свои счёты с приматом, а следовало вернуть должок примитиву. Приняла боевую стойку.
— Наконец-то! Уже что-то, пусть и не совсем то, на что рассчитывал! А всё одно сдохнешь! — выдал на-гора практикантроп, укрывая тело щитом, выставив из-за него меч, предлагая твари сделать первый шаг к новой схватке меж ними.
Та не торопилась — закружила, заметавшись из стороны в сторону — отвлекала, а затем прыгнула. И словно камень на голову ей сверху рухнул Вый-Лох, поднимая под собой тушу хищной рептилии. Разорвать в клочья не позволил
Тварь осунулась и больше не нападала. Она задёргалась — её тело затрепыхалось в предсмертных конвульсиях.
Казалось бы, на этом всё — не тут-то было. Нечто издало такой душераздирающий рык, оказавшийся последним вздохом и окончательно заткнулось и замерло. Оно подохло.
— Собаке собачья смерть! — нисколько не сожалел о содеянном Мих.
Чего нельзя было отметить про того, кому принадлежала тварь. Практикантроп, таким вот незатейливым образом, бросал невидимому противнику в будущем вызов на поединок, надеясь столкнуться лицом к лицу с неведомым лазутчиком, продолжавшим оставаться незримым и неуловимым благодаря дебрям и собственной ручной живности.
Взглянув ещё раз на чудовище, Мих отметил броню его кожно-костяного покрова и клыки. Морда была истыкана ими, а тело — шипами. Но глаз почему-то не разглядел или то, что могло по определению являться ими. Похоже, что они не требовались ей, но слепцом тварь не назовёшь даже с большой натяжкой, и ориентировалась в пространстве, полагаясь на иные органы чувств — осязания и обоняния. А ноздри как у какой-то летучей мыши и уши подстать. А даже отростки.
Про лапы и вовсе отдельный разговор, а времени разглядывать — не было, требовалось уходить — возвращаться в лагерь. Сюда в одиночку Мих больше не ногой, даже с ручной зверюгой. Да и пора бы уже вплотную заняться обустройством обороны лагеря — хоть каким-то деревянным забором из бревён обнести бараки и до наступления ночи. Иначе…
— Идём! Уходим! Бежим… — выдал он, обратившись мельком к Вый-Лоху и спешно ретировались, покинув место схватки с тварями.
Обнаружив недостачу в стае, матёрый репликантроп погнал всю свору на её поиски. Пред ним предстала окровавленная награ. Прежде он спустился к твари и изучил нанесённые ей раны — обнаружил мелкие множественные пробои от стрел, но тот, кто пускал их, прихватил с собой — экономил, жадничая на снарядах. А вот смертельную рану нанёс иным оружием для ближнего боя, а его зверюга отвлекла, вонзив в глотку награ свои клыки. Но не сумела переломать шейные позвонки, как и разорвать плоть с кровеносными сосудами.
И только после, когда отступил, снова подал сигнал кровожадно-беспощадной своре, давая возможность вдоволь полакомилась тем, кого они потеряли в схватке с чужаками, дабы в назидание на будущее уяснили: поступит также с каждой из них, если они ослушаются его приказа.
Унося ноги на пару со зверюгой Мих отчётливо уловил вопиющий глас, разнёсшийся громогласным эхом по дебрям. Кому оно принадлежало: сомневаться не приходилось. Похоже, что тот, кого он заочно вызвал на поединок, принял его вызов и теперь сам привлекал его внимание.