Людоеды
Шрифт:
— Неглубокие как окопы для лежачей стрельбы… — продолжал глумиться Варвар.
— Типа могил… — залепил Зуб.
Мих промолчал, давая вдоволь разгуляться соратникам по оружию над иными и по несчастью. Иначе не поймут, если не предоставить им выбора между жизнью и смерть.
— Копайте! — прикрикнул он, неожиданно для себя.
Вот это да!..
Девчонки со стороны — окон своего барака — наблюдали за странными раскопками посреди лагеря, и дикари искоса поглядывали, подглядывая из кустов за странными и непонятными действиями чужаков.
Когда «могилы-окопы»
— Но лучше наступательного оружия! — донёс истинный смысл экзекуции главный практикантроп из троицы.
— Ы-ы… — позабавила двух иных его ручная зверюга.
А Мак помнил, как при разграблении ими кургана с идолом, оно хрустело костями, как каким-то лакомством подобно ребёнку, расправлявшемуся самозабвенно с леденцами.
Таковых, кто бы лёг даже в импровизированную могилу, не нашлось.
— Чё, кишка тонка? Помочь? Так это как два пальца обас… фальт! — и не думал фальшивить Варвар.
Он занёс костяшку над головой одного из сокурсников, и тот тупо потупил взор в землю — не думал блокировать возможную атаку, а практикантропы рассчитывали на это, да их подопечные не оправдали надежд, возложенных на них.
— М-да, взялся за гуж, не говори: не дюж! — констатировал явный факт Мих. — Хреново… сть…
— А также не новость, — подтвердил Зуб: придётся их научить уму-разуму.
Дикари больше не беспокоили чужаков, этим и следовало воспользоваться до наступления сумерек им. Час или два ещё было. Окапываться больше не стоило, а вот соорудить частокол не мешало бы, да нарубить кольев — массивных — мешали дикари.
— Поступим проще, — заявил Мих. — Установим кровати в разобранном состоянии по периметру меж бараками. Это метров сорок потребуется — закрыть по два проёма с каждой стороны! Должно хватить!
— А спать на чём? — возмутились сокурсники.
— Вы ещё надеетесь поспать ночью, когда дикари атаковали лагерь днём! Ночью и подавно спуску не дадут! — озадачил Зуб толпу сверстников.
Им было над чем призадуматься, а всем вместе.
Паша даже не вмешивался, стоял в сторонке подле штатива с нивелиром и помалкивал в тряпочку. Пока практикантропы не обратили на него своего внимания.
— Сюда иди, да! — отреагировал на него Ясюлюнец. — Да-да, ты, придурок!
— А дураки кто? — огрызнулся Паштет.
— Ну, явно не мы, а те при ком находился всё это время, — ввернул Зуб.
— Почему посты не выставил? Где охрана? — наехал Мих. — Кто из нас двоих в армии служил? Или на кухне кашеварил?
Выяснилось, где и служил Вежновец — в стройбате.
— То-то звери — вам и оружие ни к чему! А придётся тут повторить то же самое, но на практике, а не в теории… — заявил Варвар.
Он — если так можно выразиться — проходил боевую практику в полевом лагере, где побывали многие скинхеды его возраста. И там они орудовали не только кулаками, но учились нападать, а не только обороняться,
Тренировкой на них он и занялся. Никто не спешил возвращаться в барак, Зуб с Михом взялись за луки и каждый из них под две из четырёх оставшихся при них стрел. Поделили меж собой по-братски, карауля дикарей по кустам. Но больше следили за тем, что происходило у них за спинами.
Варвар, он же Глист, а по жизни Фашист, вызвал на тренировку — поединок силы — самого массивного сокурсника. Не повезло Виктору Шлейко.
— Нападай… — гаркнул Ясюлюнец.
Чисто варвар.
Сокурсник повёлся на его призыв, и не любил, когда два раза повторяли ему, тем более криком одну и ту же команду, обрушился с лопатой занесённой над головой на Варвара, и тот поступил с ним соответственно вновь полученной кличке. Сделал подсечку плоской частью костяного меча по ноге, уходя от удара, пришедшегося ребром лопаты в землю, и добил ударом ноги со спины, выцеливая пах.
— А-а-ах… — застонал сокурсник, опустившись на колени, а затем и вовсе рухнул, зарывшись лицом в траву.
— Следующий… — заявил в продолжение Варвар.
Дикари в зарослях притихли. И никак не могли взять в толк, зачем это чужакам понадобилось выяснять отношения меж собой в столь неподходящий момент — врагов извне им хватит и в их лице.
Загадка, а тайна недоступная их уму в виду недостаточного там количества извилин.
На очередной призыв Ясюлюнца кинулись разом два сокурсника заступаясь за покалеченного им, и также поплатились. Он не стал церемониться с ними — атаку одного отбил жёстко, приняв его на щит, а иному расквасил нос ударом костяного меча-плавника плашмя, и добил третьего всё тем же щитом и таким же аналогичным образом, как и его предшественника.
Гениталии пожалел, а соперников пощадил, понимая: хватит и одного «импотента» на сегодня, а ночью понадобиться и он, если дикари сподобятся на вылазку.
Те лишний раз уяснили, почему дважды великий воин одного из племён обозначил главной целью центральный барак. Там не было мужиков-чужаков — исключительно бабы. И над ними у дикарей ещё был шанс одержать верх, а вот над мужским — вряд ли. Так что не стоило и соваться.
Начался разбор кроватей и вынос их на улицу по обустройству примитивной заградительной полосы, нежели забора. Но всё получилось более или менее пристойно — решётчатый забор, коим были обнесены дворы меж барками. И за ними засели чужаки с лопатами в качестве оружия, а вот доспехами, как практикантропы, не располагали.
Но и тут удалось проявить смекалку. Одеяла также пришлось разрезать на полосы и проделывать в них посередине прорези, которые были насильно продеты в головы сокурсникам и так по два, а то и три слоя. Хоть какая-то защита от камней, а и острых кольев. За радость если обойдётся без открытых ран при столкновении с людоедами, на что-то большее рассчитывать не приходилось, хотя один умник насунул на голову ведро, пробив ножом отверстия для глаз и рта, чтобы дышать, вот только снять не смог — застрял.