Людоеды
Шрифт:
Проникнув в барак, а затем и на чердак при открытии двери, откинутой в сторону, практикантропы просунули вперёд голов факелы, а затем и сами тенями отобразились там.
— Предлагаю сломать остальные листы шифера и тогда мрази не уйти-и-и…
Зуб полетел с лестницы вниз, избегая столкновения с проявлением тьмы, пытавшимся овладеть его душой — рассадил солнцезащитные очки. Одна линза рассыпалась на осколки, а иная растрескалась.
— Хана! Я те больше не помощник, Мих…
— Ладно, держись, Зуб, я тут как-нибудь сам справлюсь! А я если что снизу
Зубченко взялся за лук, готовясь от факела запалить стрелу, наказав иным практикантропам подле себя забрасывать крышу камнями, ломая шифер.
— Только Михея не зацепите!
Те постарались и на славу. Друг тоже удружил, метнув в крылатого троглодита плодово-выгодным, а подпалить не сумел. Да стрела — и обет друга — заставили мерзость рухнуть снова и на этот раз наземь.
Добили же крылатого «демона» костяными кольями практикантропы, расположившиеся гурьбой подле стрелка и подняли победно над головами, отправляя назад в логово к иным тварям.
Чёрт молчал и больше не орал. А как выяснилось тут же: ещё и Ясюлюнец пропал.
— Где этот Варвар? — закричал с крыши Мих.
Ему сверху было видно всё хорошо, даже то, что творилось за забором со рвом. Там уже ликовали, празднуя победу людей над троглодитами сокурсницы вкупе с сокурсниками и людоеды от мала до велика.
— Слишком рано…
А если учесть: было поздно. Вот-вот начнутся сгущаться сумерки, то и вовсе следовало торопиться. Логово просто-таки кишело троглодитами всех мастей.
— Астра, где Варвар? — обратился Мих с призывом к амазонке и не только мысленно. Зато она ответила именно так.
«Он там, куда угодил Чёрт!»
— А чтоб их… Ой… Ни приведи Господь! — и снова досталось тем от него, кто был ближе не только как друг, а располагался рядом. — Живо сваливайте в яму всю древесину, какую удастся забросить туда!
— Ага, понял тя, Мих! Ты гений, дружище! Устроим ад этим исчадиям из преисподней! — повеселел Зуб.
— Только лаз не вздумай заваливать пока! Там Варвар!
— Слышал… подсказку!
— Угу…
Троглодиты предвосхищали скорую трапезу, вожделея упиться новыми душами, явившиеся своим ходом к ним. А прошлой ночью, как ни пытались, не могли подобраться к ним. Ещё немного и уже никто и ничто не остановит их — ни огонь, ни амазонка, ни всё ли равно кто — пожрут всех, а вберут их души в себя.
— Чёрт… — раздался призыв от Варвара. Он уже сидел подле лаза, и не торопился лезть туда, где бродил в поисках выхода препод.
Одного потерял и второго не собирался отдавать на растерзание мерзостям. Людоедам отмстил, а теперь и этим порождениям вознамерился.
— Иди на мой голос — и свет!
Варвар продолжал размахивать факелом — одним, иной забросил как можно дальше в проход.
— Сюда — ко мне, Чёрт… тебя дери, а побери-и-и…
Уяснив, что добыча вот-вот уйдёт от них, троглодиты оживились больше прежнего, распаляясь всё больше, уже не чувствовали той опасности, как прежде от света факела в руках чужака.
Леденящее дыхание троглодитов ощущалось всё явственнее и становилось ближе, а веры в собственные силы у человека всё меньше и меньше. И вот уже остался жалкий лучик надежды в виде одинокого пламени зажигалки.
— Чтоб ва-а-ас… — закричал Чёрт, бросившись во тьму сломя голову. А навстречу ему тьма и…
Оказалась рассеяна. Ясюлюнец не выдержал, подавшись на выручку преподу. Подоспел в последнюю секунду. Он сумел вырвать Чёрта из логова троглодита, да не завалить.
Солнце село, наружу вырвалось несколько мерзостей, прежде чем к нему присоединились Мих и Зуб с иными практикантропами и дикарями, затыкая лаз брёвнами — подожгли. А и сверху пролом в одно и то же время с ними, сверяясь с наручными часами, иные соратники по оружия.
— Вот и всё-о-о… Ох… — выдохнули тяжело бродяги.
— Нет, — огорошил Варвар.
— Да как же так, а? А-а-а… — не сдержался Зубченко.
— А вы думаете, тут одна такая гибь? И только у нас! — напомнил Мих.
Они-то с Зубом знали наверняка, впрочем, даже дикари. Поэтому и поспешили попрятаться в бараки, выживая оттуда истинных хозяев — чужаков. Отомстили им просто и незамысловато за порушенный иродами грот.
А тут ещё из-под земли начали доносились вопли тех, кто погибал в огне, не перенося свет. И стремились вырваться наружу, пробиваясь сквозь камень и землю.
— То-то ещё будет! — уяснил Мих. — А всех троглодитов за один раз не перебить!
Те, кто переживут эту ночь здесь, не факт очередную. Да деваться некуда и бежать — не на шлюпе же к островам. Там также не укрыться от вездесущих ночных порождений кровожадного мира. И нынешним тварям требовались не бренные тела людей, а их души — сама сущность бытия.
Люди набились в бараки, точно шпроты в консервы. Как говориться: в тесноте, да не в обиде, а и снаружи дежурили те, кто не то что бы ни поместился, просто кому-то следовало нести вахту и палить костры, а на дрова разбирался забор у рва. И люди не боялись появления подле лагеря иродов. Это их заклятым врагам следовало опасаться тех, кому без разницы кем лакомиться, а за милую душу потрошили любую живность. Что и подтверждали иной раз отдельные вопли тех, кто попадался неуёмным и ненасытным троглодитам на их глаза.
Астра неотступно следила за ними, в какой-то миг, предупредив ночных стражей о возвращении тварей. Да вернуться в логово мерзости не могли, там ещё пылал огонь и стелился дым. Но ближе к рассвету всё-таки забрались туда.
— Там мы их и допалим сегодняшним днём, — ожидал наступления утра Мих, как и его подельники.
Варвар и вовсе предлагал устроить крестовый поход, выжигая все гиблые места в округе, а для начала хотя бы в долине людоедов.
— Ага, как только, так сразу… — постучал для красного словца себе по лбу Зуб. — Ты в своём уме или как? А то, глядя на тебя после того, как ты вытащил из логова троглов Чёрта, сам превратился в Беса!