Люди Солнца

Шервуд Том

Он кивнул.

– Нагружены тяжело. Рессоры почти прогнулись. Вывез с Адора свою коллекцию и пиастры?

Скупо улыбнувшись, Август слегка наклонил голову. Спросил:

– Ты, я слышал, замок купил?

– Да, по случаю. Хороший лэнд, и просторный, и компактный в то же время. С тобой человек – сколько?

– О, нет. Я селиться у тебя не намерен.

– Отчего же? На время хотя бы…

– Нет, Том. Главный в замке должен быть только один. В моём был я. В твоём – ты. А вместе такие люди не уживаются.

– Позволь поправить, – я потянулся

и поставил бокал на столик. – Да, только один должен быть главный в замке или ещё где бы то ни было. И главный этот – Господь Бог. Все же остальные – и ты, и я, – всего лишь его слуги.

– Поразительно! – чуть оживившись, сказал он и взглянул на сидящих на стульях монахов. – Вот эти мне каждый день твердят то же самое. Того и гляди – поверю.

– Именно то мы и говорим ему, – спокойно и миролюбиво улыбнулся один из монахов. – Кто отмечен хварной – должен следовать хварне.

– Это ещё что такое? – я внимательно посмотрел на него.

– Одушевлённый луч Солнца, прилетающий в человека, который своими предшествующими делами и жизнями создал в себе способность такой луч принять. Луч, который делает человека удачливым во всех делах, ясновидящим, изобильным. Он отчётливо различает причины и следствия, и от того мудр в решениях, успешен в талантах и для врагов своих недосягаем. Вот как живой пример перед нами, Томас Локк, барон Шервуд.

– Что это вы говорите? – я недоумевающе приподнял плечи. – Какой во мне одушевлённый луч? Что за хварна?

– Я думаю, – медленно и тихо ответил мне второй монах, – твоя хварна в том, чтобы вставать на пути у людей и направлять их судьбы к спасению, доброте, справедливости, счастью. Для этого Бог послал тебе живой луч Солнца. И, поскольку ты уже несколько раз трудолюбиво разворачивал судьбы людей к Солнцу, тебе удалось преодолеть и ночных убийц Хумима, и тёмного демона Джованьолли, и яростного Хосе с его людоедами-псами. Даже выстрел, направленный твёрдой рукой, бросил пулю не в грудь тебе, а в лезвие Крысы.

– Откуда это известно?

– Много открыто взору того, кто не первую жизнь служит Солнцу. Вот, например, твоя жена Эвелин однажды дала тебе письмо с просьбой вскрыть в указанное на нём время. Ты положил его в ящик стола и забыл. Время давно прошло, а письмо тобой всё ещё не раскрыто.

Должно быть, я выглядел презабавно в эту минуту. Август негромко, и, мне показалось, с подстаныванием, рассмеялся:

– Вот так вот и мне они иногда преподносят подарки. Неделями напролёт бормочут: «ананке! Ананке!»

– А это ещё что такое? – я усилием воли заставил себя стереть изумление с лица и закрыть рот.

– Ананке – это невидимый смерч, который сметает с Земли тех людей, кто принял хварну, но или не содействует ей, или употребляет во зло. Как вот наш милый и добрый друг Август.

– Он тоже отмечен хварной?

– Да, очевидно.

– И это они мне твердят много дней, – снова рассмеялся Август, – но не говорят – в чём эта моя хварна.

– Не говорили, чтобы не лишить тебя счастья самому постигнуть смысл Божественного

тебе дара. Но сейчас, если желаешь, – услышишь.

– Ну, раз уж Тому сообщили, то скажите и мне.

Монах склонил голову, помолчал. Спросил тихо:

– Ты, Август, собрав неимоверное количество денег, на что стал их тратить? На развлеченья? На женщин? На роскошь?

– Нет, – он отрицательно покачал головой.

– Тогда чего именно ты добивался всем мощным своим существом? Что создавал? На что употреблял азарт, трудолюбие, силы? Кто твой Бог?

И Август, помедлив, уставился взглядом в пространство перед собой и твёрдо сказал:

– Мой Бог – порядок.

– Так просто! – очень доброжелательно рассмеялся монах. – Твоя хварна – быть мастером места, или, как говорили в древней Греции, – гениус лоци. Подводить под свою власть какое-то место, в зависимости от опыта – или дом, или улицу, или город. И создавать в этом месте мир гармонии, порядка, безопасности, красоты. И ты так сделал, но в доставшемся тебе месте отбросил всё, кроме порядка. Этот порядок исправно работал, принося тебе колоссальные деньги. Да, да. Но где любовь?! Где гармония?! Где красота?! К тебе текли страшные, кровавые деньги. И притащили с собой ананке. Невозможно убедить даже того, кто очень доверчив, что пришёл всего лишь один человек и смёл с Земли неодолимую крепость, твой Город, внезапно и страшно, в одну секунду. К слову, твоими же пушками. Ты говоришь – дикая и безсмысленная случайность. Мы говорим – закономерный и предсказуемый ананке.

– И… Что же делать? – медленно, устало проговорил он. – Куда везти эти гинеи, дублоны, пиастры?

Монах с грустью посмотрел на него.

– В ту минуту, когда Том в Городе со своими людьми рубил твоих стражей порядка – он неосознанно и вынужденно восстал против всего созданного тобой, и тем самым забрал у тебя твою хварну. Луч Солнца переместился в него, и теперь он в возрождаемом замке «Шервуд» – гениус лоци. Так что теперь он пусть тебе и ответит.

И все находящиеся в комнате уставили в меня пристальные, весьма непростые взгляды. И соткался во мне в этот миг импульс желания «чтобы было вот так», ровно как в ту минуту, когда я говорил Элизабет: «Замуж за Ричарда… не выходить!»

«Хочу, чтобы было вот так…»

– Мне известен один странный замок, – сказал я решительно, твёрдо. – «Девять звёзд». Бывшее владение Люпуса, того самого, кого Август не отдал мастеру Альбе. Там тоже подвалы забиты кровавым золотом. Совсем недавно в замок приехали люди, пытаясь его оживить и благоустроить. Ты, Август, туда должен отвезти твои гинеи, дублоны, пиастры. Отдать их духовному настоятелю замка. И остаться там навсегда, ещё раз попробовав стать настоящим, полноценным «гениус лоци». Люди, сейчас живущие в замке, занимаются тем, что удаляют из мира людей всяческих Джованьолли, Хосе, Регентов, Люпусов, Филиппов, Ван Вайеров и им подобных. И, поверь, Август! Ты очень и очень там нужен.