Люди Солнца
Шрифт:
Оставив одну чашку на подносе, Элизабет, тихо ступая, подошла к тонкой, на точёной ножке, подставке под цветочный горшок. Сняла и поставила на пол сам горшок с давно высохшим растением. Перенесла подставку к креслу Бэнсона, установила по левую руку, и потом уже переправила на неё чашку. Вернулась к столу, взяла поднос и, выведя его на манер щита перед грудью, присела в книксене. Все в кабинете привстали и поклонились.
Элизабет вышла.
– Ну что, – воодушевлённо произнёс Август. – Подытожим. Ни Бэнсону, ни Стэнтоку в покерном зале появляться нельзя: их знают в лицо. К тому же Бэнсону нужно готовить
Ричард подался вперёд и ответил:
– Мой король, я готов. Вайер, прежде чем отправиться на игру, долго тренировался в нашем кругу. Так что не только правила, но и саму игру я хорошо знаю.
– Следовательно, – подвёл итог короткому обсуждению Август, – работать в зале будет Ричард. Когда Сова узнает у сбежавшего владельца замка, кто из игроков был с ним в сговоре, то этого игрока мы используем в качестве напарника Ричарда. Самое главное, Рич, запомни – заставить Дюка проиграть огромную сумму денег. Охотники за черепами – это звери в человеческом облике, и естественно, по-звериному чуткие. Поэтому подкрадываться к ним нужно наиосторожнейшим образом. И первым нашим действием будет весть о небывалом проигрыше Дюка. Сделаем это – сделаем всё.
Сова задумчиво посмотрел в потолок, потом перевёл немигающий взгляд на Августа и негромко сказал:
– Не могу понять, мой король. Ты говоришь «Сова поедет к сбежавшему хозяину замка» так, будто уже знаешь, где этот ловкач прячется. На сегодняшний день вся объединённая армия покерных игроков не смогла его обнаружить.
Август, взяв секундную паузу, слегка улыбнулся.
– Принц. Тебе всего лишь нужно составить Ивану компанию. Когда вы приедете в «Шервуд», найди одного из моих бывших слуг, по имени Ламюэль. Скажешь, какого человека разыскиваешь, и получишь ответ – в каком дворике он сидит и курицу какого цвета ощипывает. Ламюэль – духовидец, я в этом не один раз убеждался.
– Сделаю, – кивнул совершенно не удивившийся Сова.
– Ну а главный наш союзник, – снова улыбнулся Август, – тайник в каблуке Стэнтока. – И кивнул посмотревшему на него Стэнтоку: – Доставай.
Стэнток наклонился, снял невзрачный башмак и, отвернув каблук, выкатил на стол камни, о которых Люпус в своё время распорядился как о нескольких самых превосходных и редких.
– Возьми, Ричард, – кивнул на них Август. – И храни цепко. Это наш главный игрок.
Снова без стука открылась дверь. На этот раз Элизабет несла большую деревянную миску с исходящими паром сдобными булочками. Оглушающий, сытно-сладкий аромат ударил по квартердеку.
– Только что из печи! – радостно сообщила она.
И, пройдя к столу, деревянными щипцами принялась разносить булочки из чаши по блюдцам.
Именно этот миг подгадал Ричард, чтобы переложить самоцветы в свою ладонь, – миг, когда Элизабет отправляла булочку в его блюдце. Он надеялся с глубокой уверенностью, что сокровище притянет взгляд молодой женщины, а с камней этот взгляд перетечёт на него, как на уже более значительную персону. Сделал так – и похолодел. Совершенное равнодушие получили и он сам, и его самоцветные камни.
– Что ж, – необычно мягким и добрым голосом сказал Август. – Сладкие булочки – прекрасное событие перед дальней дорогой. Особенно из таких милых рук.
Он с благодарностью улыбнулся Элизабет, и все в кабинете – и Бэнсон от своего камина – осветили лица улыбками. Только у Ричарда они вышла дрожащей.
– Сова, Иван. Как поедете к Томасу – верхом или в карете?
– Верхом, – встретив подтверждающий кивок Совы, ответил бывший Серый лекарь. – В карете получится не так скоро.
– Мой король! – вдруг сказала Элизабет. – Распорядись, прошу тебя, поехать в «Шервуд» и мне. Здесь вопрос моей судьбы, который, как я вижу, только Том сможет разрешить.
– О, разумеется, – с готовностью согласился Август, и коротко взглянул на отправляемых в путь.
– Придётся не торопясь поехать как на прогулке! – сказал весело принц Сова.
А Иван кивнул своим капюшоном:
– Берём карету, самую лёгкую из «одиночек». И пару запасных коней, помощнее.
Признаюсь, любезный читатель, я был нескрываемо удивлён, когда принц Сова сообщил мне о неотложном намерении встретиться с Ламюэлем. Мы сидели с Давидом в каминном зале, за столом, и выстраивали на большом белом листе цифры дохода от привезённых «Африкой» и «Фортом» товаров. Когда прибывшие вошли, и Сова сообщил мне о факте дела, я немедленно послал Носатого на ферму за Ламюэлем, но ещё более я был удивлён разговором, которого – наедине – попросила у меня Элизабет.
– Милорд, – взволнованно сказала она. – Ваше предсказанье сбылось, и вы видите, до какой степени скоро.
– А именно? – доброжелательно подбодрил я её.
– Я влюблена, милорд. И чувству этому совершенно не могу сопротивляться, поскольку оно росло тем быстрее, чем упорнее я ему противостояла. Вы приказали мне выйти замуж за того, кого я полюблю. Но я полюбила человека безнадёжно далёкого от меня. Хотя и вижу его каждый день.
– Это не Ричард, – помедлив, сообщил девушке наш догадливый Том.
– Нет, милорд. Это мой король, Август. Единственный на этом свете, кого я с огромной радостью увидела бы своим супругом, но как при этом не пролезть в королевы?! Я пропадаю, милорд.
– Поистине трудная ситуация, – озадаченно проговорил я.
– Но, милорд, я вторично прошу одарения моей судьбы вашей волей. Вы приказали мне за Ричарда не выходить – и вот я вижу, насколько это приказание было спасительным, а не просто уместным. И я с радостной готовностью подчинюсь вам снова, каким бы ваше распоряжение не оказалось.
– У нас ведь есть время подумать? Хотя б полчаса?
– О, несомненно, милорд!
И мы вернулись к посольству.
– Странная особенность у вашего Ламюэля, – сказал мне принц Сова. – Если он до такой степени пронзительно видит мир, почему он не увидел наше прибытие и нашу заботу, и не приехал заблаговременно с фермы?
– Я отвечу тебе, принц, – отодвигая стул для Элизабет, сказал я. – Ламюэль имеет твёрдый этический кодекс. И заглядывает в прошлое или будущее только когда его об этом попросят. А иначе какой бы, представь, был соблазн – непрерывно путешествовать по чужим тайнам, подчас несказанно жгучим и яростным!