Люди Солнца

Шервуд Том

– Готлиб, – хрипло сказал я и протянул ему лист.

И он, быстро взяв, громко прочёл:

– «Благодати и радости на все времена! Вошли в гавань Гамбурга. Караван возвращён в полном составе. На счёт Тома Шервуда в Любекский банк поступило тридцать пять тысяч фунтов. Более того. В Мадрасе попросились в эскорт два Плимутских корабля. Десять тысяч фунтов везу наличными. Прибудем в Бристоль в полдень 10 августа [8] . Энди Стоун».

И вот, весьма, весьма большая группа людей, самых разных возрастов и характеров, –

все стояли и смотрели на меня. А я, как на Локке, был обязан распоряжаться.

8

1770 года

– Братцы, – произнёс я, заставляя голос быть твёрдым. – Завтра прибывает «Дукат». И мне немедленно нужно ехать к Алис, помогать готовить таверну к открытию. Но у нас объявилось вдруг ещё много забот! Дети, птенцы нашего чудесного Штокса! Вам – трудное и важное поручение. У Милинии, у нашей милой принцессы сегодня день рождения. Шестнадцать лет – магический возраст! В шестнадцать лет худенькие, босоногие, беззаботные и восторженные гусенички превращаются в волшебных бабочек, очаровательных и прекрасных. Этот день рождения Милиния должна всю жизнь вспоминать с восторгом и нежностью. Поэтому. За короткое время, Омелия, Файна! Нужно придумать и подготовить разнообразные сцены торжества и веселья.

Кивнув на их реверансы, я продолжил:

– Готлиб. Нужно к вечеру подготовить большой зал на втором этаже восьмиугольной башни. Так, чтобы там можно было устроить бал, а также приготовить всё, что придумают Омелия и помощницы.

Готлиб, кивнув, коротко сказал:

– Сделаем.

– Робертсон! У нас есть собственная церковь, и в ней могут обвенчаться Барт и Милиния (музыкант и принцесса радостно переглянулись, крепко взялись за руки). Но, пока церковь не освящена – она просто здание. Поэтому. Немедленно скачи в «Девять звёзд» и пригласи к нам русского священника, Ивана. Пусть он совершит нужные обряды и сделает Барта и Милинию такими же счастливыми, как счастливы сегодня Симония и вот Готлиб.

Робертсон сделал лёгкий поклон и быстро ушагал в сторону конюшен.

– Дэйл. Приготовь к заселению все наши жилые дома.

– На улице капитана Гука? – с готовностью кивнув, спросил он.

– Что? – переспросил я.

– Как-то так получилось, что главную улицу, на которой на ночь Тай вывешивает фонари, мы стали называть по имени Гука, капитана с загадочной треуголкой.

– Отлично, – я широко улыбнулся. – Так вот все дома на этой улице нужно вымыть, меблировать, оснастить постельным такелажем. Хорошо бы, кстати, найти человека на весьма значительную должность – замкового кастеляна.

– Грэта у нас всегда возится с постельным бельём, и охотно, – сообщил Дэйл.

Грэта, покраснев, торопливо сделала книксен.

– Вот и славно, – улыбнулся я её смущению. – Выдели ближний к нам дом под кастелянную и кабинет для Грэты. Кстати, если захочет, пусть там и живёт, это будет навсегда её дом.

– Сила! – тут же пискнул кто-то из портовых мальчишек.

Я им кивнул и продолжил:

– И, Барт, наверное, будет разумно, если вы с Милинией обойдёте все наши мануфактуры

и пригласите на вечернее веселье всех желающих. Зайдите сначала к Брюсу в рукодельную мастерскую, он проведёт вас по всем цехам.

Барт и Милиния снова радостно переглянулись.

– Кристина и Анна-Луиза. На ваши хрупкие плечи ложится задача приготовления обильного ужина. Потому что Эвелин, думаю, поедет со мной к Алис, и вернёмся мы только к вечеру.

– Всё исполним, – сияя улыбкой, воскликнула Анна-Луиза. – Не безпокойтесь, милорд!

Кристина, обхватив ладонями её руку, согласно кивнула.

– Ламюэль и Фалькон. Сообщите на ферму о сегодняшнем празднике. Пусть Себастьян и его родные тоже приедут!

– Охотно и радостно сделаем, мистер Том.

– Ну тогда что же, братцы. За дело!

Взяв у Готлиба письмо Стоуна, я подошёл к почтальону.

– Мне уже заплатили! – как бы отгораживаясь от меня. Он вскинул перед собой руки.

– Хорошо, – кивнул я, демонстрируя понимание. – Но у меня есть другая потребность в почтовой службе.

– Готов служить, – поклонился посыльный.

– Я наскоро набросаю письмо в Плимут, на улицу «Золотой Лев». Можно быстро доставить?

– Несомненно. Почтовый клипер на юг уходит как раз завтра утром.

Пригласив его следовать рядом, я направился к каминному залу, а Носатому, издали кивнув, поручил готовить отъезд в город. Он не медля пошёл к конюшне, но я отметил, что у него какое-то недовольное лицо.

Быстро написав поручение Джеку Сиденгаму, я отправил посыльного в его почтовые хлопоты. Затем мы с Эвелин пошли к карете. Я помог ей подняться, а потом стал помогать Носатому впрягать вторую лошадь.

– Странно мне, мистер Том, – недовольным голосом сказал мой хмурый слуга. – Как мы, паства англиканской церкви, приглашаем освящать церковь иноземца?

– А разве православная церковь хуже англиканской? – мирно поинтересовался я.

– Хуже, – упрямо ответил Носатый.

Я выпрямился.

– Скажи тогда, Иннокентий. Как имя твоего Бога?

– Иисус Христос! – твёрдо ответил он, так же оставив работу и выпрямившись.

– Так вот Иисус Христос считает, что православная церковь не хуже англиканской. И ты, утверждая обратное, споришь с Христом!

– Ч… Что-о? – выражение лица было исполнено того изумления, которое быстро переплавляется в гнев. Но, встретив мой уверенный взгляд, он торопливо притушил свой огонь, и голосом тихим, хотя и упрямым, спросил: – Почему?

– По факту события, Иннокентий. Ты знаешь, что каждую весну в Иерусалиме на Гроб Иисуса Христа нисходит Священный Огонь?

– Разумеется, знаю! В день Воскресения Христова! Лиц и рук человеческих не обжигает, а фитили у свечек – запаливает!

– Так вот тебе факт. Никто из прочих священников, кроме русского, этот Огонь с Гроба Господнего взять не может. Только в руки православному христианину даётся этот Огонь, из века в век, неизменно.

– Н-не может быть…

– Мы сейчас едем в город. Там я тебя отпускаю. Пока мы с Эвелин будем хлопотать у Алис, иди к англиканским священникам. Попробуй найти хоть кого-то, кто этот факт опровергнет.