Люди моря
Шрифт:
«Тридцать пять секунд! Здоров, дьявол!»
Скомандовал роботам вызвать сухопутный глиссер и пока спускался с холма, вызвал Центр заселения моря по радиотелефону: «Алло! Говорит 700-10-0054-J0115-VU! Захватил кочевника – очень сильный экземпляр! Кто? Брат? Я свяжусь с ним из глиссера. Спасибо». И отключился.
2. НА ПОМОЩЬ КСУАНУ
– Мы зашли слишком далеко!
Зорги, предводитель кочевщиков, сказав это, повернулся к всаднице слева и остановил коня.
– Сожалею, Цила, но мы не вправе рисковать! Подождем стадо – место
Цила подчинилась со вздохом. Что и говорить, Зорги поступает со всей предосторожностью. Нельзя рисковать всеми, чтобы найти одного. Остальные и так отстали. В огромной каменистой пустыне едва можно найти такое удобное место, где есть настоящая трава. Мир кочевщиков – обожженная и бесплодная пустыня.
Далеко на западе простираются болота, там много травы и дичи, и кочевники запасаются на долгие месяцы скитаний. За болотами – море, охраняемое роботами, и ни одна пядь побережья не свободна от их надзора. Ни один кочевник не вернулся оттуда живым. На севере стеной стоят владения Безымянных под гигантскими куполами. И оттуда никто не возвращается. На юге – ядовитые болота и мертвое море, оттуда доносится ужасный смрад. А восток – бескрайние мертвые пустыни. За пересохшими куполами и дикими скалами опять тянутся чудовищные купола.
Группа состоит из трех десятков мужчин и женщин, все на конях – самые сильные и ловкие в племени. Одеты все одинаково: кожаные туники и штаны поверх шерстяного белья – осень уже наступила. Единственным украшением является кожаный шлем, обрамленный металлом с инкрустацией из самоцветных камней, надвинутый на самый лоб. Цила сняла шлем, и темные волосы волной спустились до самой поясницы. Цила – молодая, сильная, красивая; от матери-кочевщики унаследовала она рост и силу, от отца – когда-то изгнанного из купола Безымянных – получила некоторые телесные и душевные черты, которые смягчают грубый облик дикарки.
Два часа спустя после появления разведчиков показалось и стадо, за ним – крытые повозки: они образовывали полукруг, в котором двигались люди, овцы и козы. Все были измучены, но день не прошел напрасно: утром были обнаружены остатки города – масса предметов неизвестного назначения, древние консервные банки и целая груда пшеницы в металлической цистерне. Только пропажа Ксуана омрачала всеобщее ликование – Ксуан знал много такого, что позволяло его племени жить лучше, чем многие другие племена кочевников.
Именно он превратил одно ущелье в парник, где рос гигантский лишай – основная пища племени, изобрел солнечные аккумуляторы, дающие тепло и свет. Его отец – Безымянный – передал ему часть знаний. Он же поставил их на службу кочевникам.
Зорги вошел в крытую кибитку и растерялся при виде того, что происходило: Цила, припав к плечу матери, заливалась горькими слезами, а мать, как и подобает кочевке, плакала с каменным лицом. Зорги покашлял, давая знать о своем присутствии.
– Цила! Конь твоего брата только что вернулся без всадника!
Обе женщины встрепенулись, на лице матери задергались мышцы. С блестящими от слез глазами Цила крикнула:
– Сукама не бросил бы Ксуана живым! Он или мертв, или пленен Безымянными!
– Думаю, скорее он в плену, – мрачно сказал Зорги. – Вульф тоже вернулся, а будь
– Спасибо, что сообщил, Зорги! Но что будет с нами без брата?
– Соберем Совет и решим…
В ночи собирался Совет у пламени костра из сухой травы и навоза. С тяжелым сердцем шла туда Цила. Подсела к Зорги, и Совет начался с краткого изложения вождя кочевщиков:
– Конь и собака Ксуана вернулись без хозяина. Они пришли с севера и, судя по тому, как они устали, издалека…
– И понес его черт к этим куполам! – воскликнула какая-то женщина.
– Точно как Идо год назад, – добавила другая.
– И его мы искали не так долго, – заметил сурово один из старцев.
– А никого и не надо было искать долго, – оборвал Зорги. – Никто не стоил того, как Ксуан.
Одобрительный шепот прошел по рядам, и старец понурил голову.
– Все сочувствуют тебе, Арко, и еще не раз мы пожалеем, что…
Цила решила воспользоваться моментом:
– Надо продолжить поиски! Нужно найти Ксуана!
Раздались возгласы удивления, а затем слово взял Зорги:
– Понимаю твое горе, Цила. И наше – не меньше. Но что поделаешь! Рисковать племенем… Нет! Брат не захотел бы такого!
– Кто говорит о племени? – с жаром возразила Цила. – Дайте мне троих-четверых, и я проникну под купол и найду Ксуана!
– Глупости! Вас схватят! Роботы перебьют всех!
– Погодите, дайте договорить, – взмолилась Цила. Зорги жестом прекратил шум, и девушка продолжила: – У отца сохранился план южных куполов и подступов к ним. Я только что их смотрела… Снаружи между куполами постоянно ходят частные глиссеры, особенно вечером их скапливается так много, что их не успевают пропустить через ворота, и они кружат по пустыне в десятках километров от купола и ждут. И хотя кочевщики никогда не подходили близко к городу, не попавшись в плен, но маленькая группа, действуя осторожно, может проскочить… И поскольку этого раньше не было, Безымянные едва ли начеку!
– Допустим. Приблизитесь к глиссерам, а потом?
– Потом? Потом дождемся самого последнего, отставшего, захватим его – я умею управлять – сяду на место безымянного, а остальные могут вернуться…
– Едва ли ты проникнешь в купол, а если и пройдешь, не найдешь Ксуана, не выберешься, наконец!
– Как ни малы шансы, я готова рискнуть всем ради Ксуана. Не хотите помочь – отправлюсь одна…
– Это самоубийство! Цила рехнулась! – Но вопреки не слишком мужественным выкрикам, девушка поняла, что ее смелый проект увлек кое-кого из молодых кочевщиков: хоть маленький реванш перед безымянными! Как этим пренебречь! Цила повернулась к молодым:
– Игал, Марко и ты, Ло! Идемте! Мне нужна помощь только пока я не захвачу глиссер.
По их глазам было ясно, что они согласны. Отчего же Совет колеблется? Дисциплина не особенно в чести у кочевщиков: опасности и трудности объединяют, но больше всего кочевники дорожат горькой своей свободой. Что теперь возразит Зорги?
– Я знаю, что вас не остановить! Но ваши семьиостанутся без помощи, у кого жена, у кого дети… Не беда! Я отдам вам треть нашего запаса травы и по одной овце Марко и Ло. А когда вернетесь – моя мать будет кормить ваших коней…