Люди Края

Зырянцев Владимир

— Это стражник, — сказал китаец. — Все же мы его не добили.

Да, это был вадран. Мозг его был мертв, но нервная система еще хранила обрывки программы. И когда враги прошли мимо, вызванного их шагами колебания пола хватило, чтобы сердце сделало еще два последних удара, горловые мышцы сжались и подали сигнал тревоги. Сигнал вышел короткий, слабый (от сильного крика вадрана люди глохли и теряли сознание), но его услышали. На всех ярусах, во всех помещениях базы, вплоть до самых дальних отсеков, все оторвались от своих дел. Люди, работавшие в тоннелях или в оружейных мастерских, скорчились, зажав уши. А бойцы Леона Норвика, оставив свои дела,

поспешили на боевые посты. Потому что этот сигнал означал, что на базу проникли враги. Повсюду блокировались открытые двери, с потолка опускались дополнительные переборки.

Свет в лифте погас, двери, начавшие открываться, пошли обратно. Чжан и Мельник отжали их и дали остальным выйти. Но было ясно, что воспользоваться лифтом больше не удастся. Даже если они добудут скафандры, добраться до выхода с базы уже не смогут. Тогда Мельник принял новое решение.

— Здесь должны быть ангары и стартовая площадка, — сказал он Чжану. — Нам надо их найти.

— Мы не успеем вывести корабль из ангара и заправить, — ответил китаец. — Только если есть готовый.

— Значит, нам нужна площадка, — заключил Мельник. Обернувшись к Гану, он распорядился: — Ищи стартовый комплекс. Там должно пахнуть металлом, дейтерием, сжатым…

— Я знаю запах корабля, — оборвал его Ган и, покрутившись на пятачке перед дверями лифта, устремился в левый коридор, уходивший наклонно вниз.

По дороге им встретились две развилки, которые Ган уверенно преодолел, и три переборки, которые напарники разбили выстрелами бластеров. За последней переборкой перед ними открылся стартовый комплекс. Посреди него на пандусе стояла ракета. Пассажирский люк был закрыт, но грузовой и технический стояли настежь. Разноцветные провода тянулись из ее корпуса к энергощиту и стоявшим у стен компрессорам. На полу возле дюз высились баллоны с кислородом, огромные емкости с водородом, коробки с едой и боеприпасами: как видно, корабль только начали снаряжать.

— Кто смыслит в технике — туда! — приказал Чжан бывшим заключенным, указав на компрессоры. — Включайте и заправляйте! Остальные — на погрузку!

Затем, повернувшись к Мельнику, он тихо добавил:

— Я отправлюсь искать диспетчерскую. Если не откроем люк, — он кивнул вверх, где виднелась закрывавшая потолок стальная плита, — не сможем взлететь.

— К дьяволу диспетчерскую, — ответил разведчик. — Здесь должен быть выносной пульт. На старте всегда бывает.

Они обошли вокруг ракеты, и в углу Мельник увидел выступающую из стены панель.

— Вот и он, наш электронный друг, — весело сказал Питер. Как всегда в минуту большой опасности, он испытывал возбуждение, заставлявшее его улыбаться и отпускать шуточки. Ган давно привык к этой его манере.

— Тут должны быть секретные коды, без них люк не открыть, — мрачно заявил Чжан.

— А как же, обязательно есть! — с энтузиазмом согласился Мельник. — Иначе было бы неинтересно. Вы грузитесь, запускайте двигатели, а мы с Ганом тут немного поколдуем.

Ответа Чжана Ванли он уже не слышал. Он закрыл глаза, отключил слух, забыл обо всем, сосредоточившись на тех невероятно слабых сигналах, которые сохранила клавиатура панели. Водя над ней ладонями, он пытался уловить эти сигналы. Клавиши, которые нажимали наиболее часто, хранили память об этих прикосновениях — ведь любая вещь хранит память о том, что с ней делали. Надо лишь уметь читать эти сообщения. Мельник умел. Спустя некоторое время (он не знал, сколько) он уже точно знал, сколько раз

пользовались каждой из клавиш. Тогда он отсеял команды, используемые при каждом запуске и известные всем, и выявил то, что не входило в стандарт. Символов было немного — всего семь. Еще какое-то время ушло на то, чтобы расставить их в правильном порядке, и можно было нажимать «ввод».

В этот момент Ган подал сигнал, сообщая об опасности. Не поворачиваясь, разведчик отпрыгнул в сторону. И вовремя — выпущенный из бластера заряд ударил в стену над панелью, где он только что стоял. Следующий заряд не заставил себя ждать, и Мельник вновь откатился, уходя от обстрела. Выстрелы следовали один за другим — стрелявший не жалел зарядов, не давая противнику ни достать оружие, ни тем более приблизиться к панели.

— Ган, ввод! — тихо, так, чтобы не услышал враг, произнес разведчик.

Пес, притаившийся за одним из ящиков и остававшийся невидимым для нападавшего, не двинулся с места, но Мельник знал, что друг его услышал и сделает что требуется.

Единственным способом хоть на секунду уйти из зоны обстрела было спрятаться за ракетой. Она стояла, готовая к старту, ни одного человека рядом с ней уже не было. Большая часть оборудования тоже была погружена, на полу осталось лишь несколько ящиков. Грузовой люк был закрыт, и лишь в двух метрах над землей темнело отверстие технического люка — его ждали.

Мельник откатился, сделал прыжок и оказался за кормовой дюзой. Теперь наконец он мог достать оружие. Он понимал, что в его распоряжении в лучшем случае остается несколько минут: как только на помощь первому обитателю базы подоспеют остальные, бой будет окончен. Надо было во что бы то ни стало отвлечь внимание от Гана, дать тому возможность открыть верхнюю плиту, тогда корабль сможет взлететь.

Он выскочил с другой стороны ракеты и, перекатываясь по полу, произвел несколько выстрелов в сторону коридора. Но врага там уже не было. Он вообще нигде его не видел, пока из-за одного из ящиков с баллонами, совсем рядом, не поднялась фигура в черном и не грянул выстрел, произведенный почти в упор.

Времени, чтобы увернуться, уже не было. Мельник успел лишь выставить левую руку, на которой автоматически раскрылся защитный щит. Но сила плазменного заряда была такова, что щит не смог погасить его полностью и треснул. Левая рука онемела, разведчика отбросило к ракете, перевернуло. Он вновь не успевал защититься, а новый заряд — он чувствовал это всем телом — уже был пущен.

Выпустив бластер, он выставил перед собой последнюю защиту — щит на правой руке. Щит отразил заряд, но враг, продолжая стрелять, приближался. Еще несколько шагов — и он подойдет вплотную и расстреляет его в упор. Что ж, с этим ничего не поделаешь. Лишь бы Ган успел. Чжан не будет медлить со стартом, не такой у него характер. Он даже Гана не дождется. Зато люди…

Он не успел додумать — пространство вокруг окрасилось зловещим красным цветом, наверху стал слышен вой бури. Это значило, что Ган открыл запорную плиту.

Супи с бластером на мгновение остановился и взглянул вверх, а затем на ракету, технический люк которой все еще был открыт. Ему надо было оценить ситуацию и установить очередность действий.

Однако этой возможности ему не дали. Черная тень метнулась из угла, взвилась в воздух, и острые клыки сомкнулись на руке, сжимавшей бластер. Ган успел выполнить и вторую задачу, которую ему никто не давал, но которую он считал более важной, чем какой-то там люк.