Люди Искры
Шрифт:
— Спасибо.
Дун взял подарки и с любопытством оглядел их. Потом поднял лупу и посмотрел через нее на гостиницу.
— Посмотри на что–нибудь маленькое, — по советовала Лина. — На листок или насекомое.
Дун порылся в листьях, нападавших на крыльцо, нашел муравья, посадил на ладонь и посмотрел на него через лупу.
— Ой! — вырвалось у него. — Посмотри! Видны сочленения лапок. И даже… — Он замолчал, увлекшись увиденным, потом вскинул глаза на Лину: — Это прямо–таки чудо! — Он сдул муравья с ладони и поискал жучка. — Это же надо! Видно, как он жует! Какой же это удивительный
Лина и Дун прошли через деревню к дому доктора. Когда они переступили его порог, все сидели за столом и завтракали. Миссис Мердо, сидевшая лицом к двери, первая увидела их. Она подошла к Лине с ложкой в руке и секунду смотрела на нее открыв рот, не в силах произнести ни слова. Потом бросилась к ней и крепко обняла. Поппи соскочила со скамьи, подбежала к сестре и обхватила ее колени. Доктор наблюдала за радостной встречей.
Торрен тоже вскочил, но вовсе не для того, чтобы обнять Лину. Он побежал к двери, выглянул и закричал: «Где Каспар? Его нет. Где он?» Но никто не обращал на него внимания. Все суетились вокруг Лины, миссис Мердо засыпала ее вопросами, не давая возможности ответить: «Где ты была? С тобой все в порядке? Почему ты ничего нам не сказала? Ты знаешь, что тут творится?»
Поппи вопила: «Лина, Лина, возьми меня на ручки! Возьми меня на ручки!» А доктор, пребывая еще в большем смятении, чем обычно, бормотала: «Еще чаю? Или… Давайте поглядим. Почему бы нам всем… Я так рада, что ты…» И Торрен уже дергал Лину за рукав, спрашивая: «Но почему его здесь нет? Где он? Когда он приедет?» И не получал ответа.
Когда суета немного улеглась, Лина сказала:
— Мэдди скоро приедет. Она осталась в городе помочь сталкеру с торговлей.
Миссис Мердо вдруг строго спросила:
— Лина, как ты могла уехать, не поговорив со мной? И оставила эту записку, далекую от правды. Ты написала — три дня. А прошло чуть ли не двадцать. Это бездумный, глупый поступок.
— Я знаю, — сказала Лина. — И очень сожалею. Я не представляла, что поездка так затянется.
Она объяснила, что, подслушивая Каспара, решила, что в пути они проведут день, а он сказал, что они доберутся до города на пятый день. А потом одно цеплялось за другое, вот и прошло так много времени.
— Да, и мы все это время беспокоились о тебе, — сказала миссис Мердо. Она подняла заплечный мешок Лины, который та бросила на пол, и поставила на подоконник. — Так ты знаешь, что здесь произошло? Завтра нам приказано уйти отсюда.
— Знаю, — ответила Лина. — Но не могу поверить, что это правда.
— Это правда, — заверила ее миссис Мердо. — Мне это совершенно не нравится, но я не знаю, что с этим делать. Идите к столу и позавтракайте.
— Не могу есть, — сказала Лина. — Я не голодна. Я должна… Нам с Дуном нужно поговорить.
— Ну хоть яблоко возьми, — предложила ей миссис Мердо.
— Первое в сезоне, — добавила доктор. — С севера.
Лина взяла твердый красный фрукт и вместе с Дуном вышла из дома. Они миновали Двор, где стояли пустые горшки, — растения или погибли, или их пересадили в землю, а оставшиеся увядали от жары. Перейдя дорогу,
— Мне потребуется не один час, чтобы рассказать тебе все, что я там увидела, — начала Лина, повернувшись к Дуну. — Но вот что главное: люди построили прекрасный город, а потом уничтожили его.
— Специально? — спросил Дун.
— В войнах. Сражаясь. Это ужасно, Дун! — Лина вспомнила уничтоженный город, и по ее телу пробежала дрожь. — Эта война… она словно разговаривала со мной. Я слышала стоны, видела пламя.
— И ничего не осталось?
— Практически ничего.
— А в Пустых Землях? Там есть дома?
— Кое–где. Но они старые и развалившиеся. Там в основном поля коричневой травы. И еще воющие звери. Если нам придется уйти туда, мы не сможем там жить.
— Вот почему некоторые люди хотят сражаться.
Дун рассказал ей о Тике, об оружии и его воинах, объяснил план — пойти в деревню завтра утром и приготовиться к бою. И еще рассказал об ужасающем оружии, которое угрожали применить деревенские власти.
— Да, — вспомнила Лина, — об оружии я тоже слышала. Торрен о нем упоминал. А что это такое?
— Никто не знает, — ответил Дун.
— Если это оружие древнее, тогда оно действительно ужасное, и металлические стержни Тика против него — семечки. Оружие древности выжигало целые города. Войну допустить нельзя.
— Но мы не можем и уйти, — заметил Дун. — Ты не думаешь, что сражаться лучше, чем сдаться? По крайней мере, это попытка что–то изменить.
Солнце ярко светило, обжигая им шеи. Они сидели, наблюдая, как вода струится среди камней.
— Не знаю, — ответила Лина. — Меня это пугает. — Она прошлась пальцами по блестящей поверхности яблока, которое дала ей миссис Мердо. — В этом путешествии я много говорила с Мэдди. Она мудрая, Дун. Она рассказала мне, как начинались войны: «Ты причинил мне вред, так теперь я отвечу тебе тем же».
— Но именно так люди и поступают, — удивился Дун. — Разумеется, если кто–то сделал тебе что–то плохое, ты поступаешь с этим человеком точно так же.
— А потом он хочет ударить тебя больнее. А ты его — еще больнее. И все продолжается, пока кто–то не остановится.
— Как это — остановится?
— Мэдди говорит, что этот обмен ударами нужно остановить как можно быстрее. Иначе будет слишком поздно.
— Но как остановить?
— Двинуться в противоположном направлении. Так сказала мне Мэдди. И если бы кому–то хватило мужества, войны могли и не начинаться.
— Но, Лина! — Дун хлопнул ладонью по земле. — Что это значит? Как это сделать?
Лина и сама не очень себе это представляла. Она откусила кусок яблока — оно напоминало полированный камень, но в рот брызнул сладкий сок.
— Я думаю, вот что это значит. Вместо того чтобы отвечать на причиненное зло таким же или еще худшим злом, ты делаешь что–то хорошее. Или как минимум больше не делаешь ничего плохого. Я думаю, речь об этом. Плохое ведет только к худшему. А если ты сделаешь что–то хорошее, возможно, все начнет как–то образовываться.