Люди Дромоса
Шрифт:
8
Я ехал в сторону дома и хмуро смотрел на дорогу. Злился же потому, что "господин Аббат", по большому счёту прав. И я такая же сволочь, как и он. Вернее, чуть поменьше, в смысле творимых безобразий. В остальном же - ни на йоту не лучше. Да и, кто знает, что оказалось бы правильным в той ситуации…
Дело в том, что года полтора назад, где-то в середине марта обрушилось здание, стоящее в центре Москвы. Шороху было - жуть. Всё произошло средь бела дня и, как водится, пострадала масса народа. Самое гадкое, что это была уже вторая катастрофа подряд, так как незадолго до этого обвалилась крыша в одном из бассейнов столицы.
Ну, самим понимаете, в моих прогнозах осечек не бывает и, с точностью до секунды… Но самое интересное, для меня, конечно, началось потом. Как ту Кассандру, которую сгоряча побили камнями, насмерть, между прочем, так и мою благородную личность попытались слегка припутать к этому делу. Вспомнили, не забыли, оказывается, родимого. И даже фоторобот составили. Дескать, органами разыскивается имярек, в связи с… В общем, насчёт "кто виноват" кандидатуру найти можно легко. Так что, я потихоньку "вернулся" и ничего не стал предпринимать. Негодяй, говорите? Так я ж и не спорю.
И тут обвалилось старинное здание, простоявшее двести лет.
Как и положено, "возмущаться начали, на общее собранье собрались…" Но это опять извечное рассейсое "Кто виноват"? Мне ж, сами понимаете, на тех "кто виноват" было по барабану. И я быстренько приступил ко второй части Мармезонского Балета, ничтоже сумяшеся насчёт того "Что делать"?
"Запасшись" парой-тройкой канистр с бензином я, за день до происшествия, вошёл в обречённое строение. Дело близилось к закрытию и, послонявшись туда-сюда, поднялся к чердачной двери. Она, как и положено, была закрыта на навесной замок, но меня это волновало мало, так как я "ушёл" в коридор.
Кто-то где-то строил планы, пророча историческому сооружению вторую молодость. Объявлялись многомиллионные тендеры и чиновники потирали руки в предвкушении солидных взяток. Мечты, мечты, где ваша сладость?
Занялось сразу и горело ярко. И, как и положено, сгорело дотла.
Совесть меня не мучила тогда, не сильно тревожит и теперь. Да, два человека погибло. Причём страшной смертью. Но ведь в "прошлый раз" пострадало около двухсот. И, среди них женщины и маленькие дети. Знаю, не имел я права решать судьбу этих двоих, но так уж вышло… А деньги… Нет, никакими деньгами не заменить жёнам мужей. И дети, лишённые отцов тоже, узнай об этом, наверняка прокляли бы меня. Но там, в несостоявшейся катастрофе, под обломками Манежа, людей осталось гораздо больше…
– Мерзавец ты, "господин Аббат"! Да и я не лучше.
Но Старший находился где-то далеко, а вечернему подмосковному шоссе, пустынному в этот час, было всё равно. Оно наверняка видело не одну трагедию и, имей возможность говорить, у слушателей волосы встали бы дыбом. Ведь, по статистике, в автомобильных авариях гибнет гораздо больше народа.
– Ты где шлялся-то?
– Инна с наигранно-весёлым любопытством повернулась ко мне.
– Да так… Нарисовалась одна деловая встреча.
– А-а.
Казалось, она потеряла к разговору интерес, но вдруг спросила:
– В последнее время что-то произошло?
– Да нет, вроде. Всё как всегда.
– Я и в самом деле не понимал, куда она клонит.
– А что, я дал повод?
– Ну, не то чтобы. Но задумчивый ты
– А, это. Да, понимаешь, Ленка тут чтиво подсунула. Вот я и пытаюсь что-то сообразить.
Мы сидели на веранде, глядя в ночное небо. Лена осталась в комнате, смотреть новости. Малышня уже спала, так что, ничего не мешало нашему тет-а-тету. Да и Инна, против обыкновения не ерничала, и я мысленно удивлялся взятому ею тону.
– О чём хоть пишут-то?
– О всяком. Ленка вот, например, нарыла случаи, похожие на наши. Ну, не совсем, конечно, - поправился я, - но, с небольшой натяжкой можно провести некоторые параллели.
– Можно-то можно, да вот надо ли?
Не зная, что сказать, я пожал плечами. И, в самом деле, что бы я сделал, если бы кто-то, пусть и без задней мысли, стал совать нос в мои дела? То-то и оно. Пожалуй, Ленкино, да и моё, чего уж греха таить, любопытство оправдывало лишь расхожая фраза: "Кто не знает собственной истории, у того нет будущего". Хотя, если разобраться, история толком не известна никому. Вернее, каждый ведает свою. Умытую и причёсанную. А так же кастрированную. И ничего, живём, как видите. Как живём - это уж другой вопрос. Хотя и на него ответ очевиден. Как умеем, так и живём. Точно так же, как жили люди, о которых написаны столь интересные статьи. Жили себе, и не забивали голову разной ерундой, вроде "ответственности перед будущими поколениями" или тем "что о нас подумают потомки". Может, благодаря именно такой позиции эти самые потомки и существуют-то до сих пор.
Что же касаемо конкретно меня то, как ни напрягал мозги, ничего путного в голову не шло. Все мои предки абсолютно "нормальные". Крестьянами они были. И только мама с папой, на волне индустриализации приехали в город. И никаких тебе выкрутасов.
С Инной пытался поговорить на эту тему, но она лишь отмахивалась. Девочка моя вообще предпочитала замалчивать своё происхождение. Тоже, кстати, самое, что ни на есть рабоче-крестьянское. Словно стыдилась этого. Но, надо отдать её должное, их кожи вон не лезла, стремясь войти в какие-то особые "круги" истеблишмента. Просто выдумала красивую сказку и жила в ней потихоньку. Не знаю, что за разговоры на эту тему вела с ней боярыня Земцова, но надеюсь, масла в огонь не подливала. Со мной же, насмотревшись на мой пофигизм, эту тему предпочитала вообще не затрагивать… Что ж, спасибо и на этом, как говориться.
– Когда пойдёте?
– На днях… Лёнька должен подхехать. Да и ты Лену оккупровала… Кстати, как у них с Виктором?
– Как, как. Да как обычно.
– Это значило, что на предложение руки и сердца, ежели таковые опять имели место, боярыня Зецова снова ответила отказом. Предпочтя статус свободной женщины. Эмансипация, блин. Но, не моё это дело.
– Кстати, Рита звонила. У неё в Париже украли паспорт. Пусть Виктор поможет.
– Спрошу.
Виктор, сославшись на занятость, приехать отказался, и пригласил к в гости. В смысле на работу. Попрощаться и "сделать внушение"… Не буду углубляться в описание строения и его месторасположения. Контора, она и есть контора.
– Кабинет у тебя хороший!
– А то?
Он протяну руку, и кивком указал на одно из незанятых кресел. Кабинетик так себе, я видел и получше. По телевизору. Но все соответствующие атрибуты наличествовали. Вплоть до секретарши. К чести Сенсэя, это пятидесятилетняя дама, малёк смахивающая на воблу. Но, несмотря на внешнюю сухость у неё светлая, хорошая улыбка. Если б не знал, где она служит, легко бы спутал с заслуженной учительницей. А ведь она в звании, не ниже моего. Да уж, внешность обманчива.