Люди Черного Креста
Шрифт:
Значит, больше медлить нельзя. Нужно действовать, пока все внимание Инквизитора отвлечено.
Виктор кивнул Костянике. Шепнул одними губами:
– Пора.
Указал взглядом на стол, заваленный оружием. Пока Йохан возится со Стрелец-бабой, пока визг Змейки и ругань Костоправа заглушают все прочие звуки, есть возможность незаметно проскользнуть к столу и тогда… может быть…
Быть может…
Костяника сбросила веревки с такой легкостью, словно они и не были завязаны. Умница, все поняла правильно. Не стала освобождать Виктора
Она даже успела схватить первое, что попалось под руку, – ландскнехтский меч-кошкодер. Но…
Проклятый Магистр! У него будто глаза появились на затылке. Инквизитор все-таки заметил!
Бросив Змейку мордой в пол, крестоносец отскочил к Ковчежцу, заслоняя его собственным телом и вырывая из ножен клинок. Костяника перепрыгнула через валявшуюся на полу Змейку, да так, что опущенный конец ландскнехтского меча чуть не задел Стрелец-бабу. Потом – попыталась неумело атаковать.
Конечно, ничего не вышло. Йохан, который явно был опытным бойцом, вооруженным к тому же более длинным клинком, первым же ударом вышиб кошкодер из тонкой девичьей руки, взмахнул своим мечом… на Костянику.
«Нет!» – внутри у Виктора все оборвалось.
Однако убивать свою жертву Инквизитор не стал. Пока, во всяком случае. Смертоносное лезвие сверкнуло в свете электрической лампы над головой Костяники, и в голову девушки впечаталась тяжелая рукоять рыцарского меча.
Удар был страшен: Костяника, споткнувшись о Змейку, рухнула на стол, словно сбитая быконем.
Стол опрокинулся. На пол упала лампа, подсвечник и телефон, посыпалось оружие и пыточные инструменты. Из колчанов выпали арбалетные болты. Только кресло – массивное, неподъемное – осталось стоять, где стояло.
На правом подлокотнике Виктор заметил ничем уже не прикрытый округлый выступ, подозрительно похожий на большую кнопку.
Кнопку от чего? От потайного самострела? От упрятанного в кресле самопала или старого ствола со взведенным спуском? От механизма какой-то ловушки? Или от порохового заряда, который в случае опасности должен здесь уничтожить всё и вся? Виктор этого не знал. И знать не хотел. Он смотрел на сбитую с ног девушку.
Костяника не шевелилась. По голове текла кровь, такая же красная, как ее глаза.
Магистр вложил меч в ножны.
– Ах, ты ж сволочь! – теперь вместе с Костоправом заорал и Виктор.
Магистр их по-прежнему не слушал. И на Змейку больше не смотрел. Перешагивая через рассыпавшиеся железки, разъяренный крестоносец надвигался на Костянику:
– Хочешь, чтобы тобой занялись в первую очередь, мутантка?!
Никакой реакции.
– Мразь! Сука! Урод! – Виктор не понимал даже, осталась ли Костяника жива после такого удара. Красные глаза невидяще смотрели на потолок с крестом…
Зато неожиданную живость вдруг проявила Змейка.
Стрелец-баба передвигалась с бесшумной кошачьей грацией и со стремительностью соболяка. Не сбавляя скорости, она подхватила с пола арбалетную стрелу с шипом иглоноса – ничего более подходящего под руку, наверное, не попало. Сорвала защитный колпачок из комочка сухого, туго скрученного кронового мха.
Еще прыжок…
Непостижимым образом Йохан заметил (а может быть, почувствовал) и эту угрозу тоже. Его рука снова метнулась к мечу, но в этот раз Инквизитор все же опоздал.
На какую-то долю секунды Змейка опередила Магистра. Одна рука Стрелец-бабы перехватила его меч раньше, чем это сделал сам крестоносец. Вторая – приставила к горлу Инквизитора острие стрелы.
Ай, молодца!
Йохан скосил глаза вниз. Конечно, он увидел и арбалетный болт, уткнувшийся ему под подбородок, и шип иглоноса.
Магистр стоял неподвижно. И… презрительно улыбался.
Змейка вынула из ножен меч Инквизитора и отбросила в сторону. Металл звякнул об пол, но кривая ухмылка не сходила с губ крестоносца.
– Не дергайся! – в наступившей тишине прозвучал похожий на змеиное шипение голос Стрелец-бабы.
И голос Магистра – тихий, спокойный, невозмутимый и насмешливый:
– Дура. Ну, ты и дура! Надеешься напугать стрелой и ядом иглоноса того, кто служит Черному Кресту?
Это было сказано так, будто шип иглоноса на стреле – ничего не значащая ерунда.
– Думаешь, я пойду против интересов Креста и отпущу вас только для того, чтобы сохранить свою жизнь?
«Только?» Однако же!
«Это не блеф», – понял Виктор. Магистр действительно не боялся. Даже намека на страх не было ни в его словах, ни в его глазах.
Да, не зря черное перекрестие с ларца-Ковчежца впитывалось в голову Магистра. И ведь, наверное, в эту голову оно впитывалась чаще, чем в чью-либо другую. Йохан был таким же зомбированным фанатиком, как и прочие рыцари Святой Инквизиции. А может, еще большим фанатиком, чем вся Инквизиция, вместе взятая.
Крестоносец уже не смотрел ни на Змейку, ни на примотанный к стреле ядовитый шип. Его взгляд, полный преданности и благоговения, был устремлен на Ковчежец. На лице Магистра застыла умиротворенная улыбка, бледные губы чуть заметно шевелились. Вне всякого сомнения, он готов был умереть.
«А ведь он позовет стражу! – вдруг отчетливо осознал Виктор. – Вот сейчас закончит молитву и позовет».
Змейка тоже поняла, что смерть, даже мучительная смерть от яда иглоноса, Йохана не страшит. Но растерялась Стрелец-баба лишь на мгновение.