Люди Черного Креста
Шрифт:
Да уж, та еще скотиняка! Туловище похоже на лошадиное, только побольше, чем у самого крупного быконя. А вот горб и массивная, склоненная к земле рогатая башка… У обычных быконей Виктор таких не видел.
Пространства между толстыми изогнутыми рогами хватило бы, чтобы играючи загрести их всех троих. Такими рогами можно и автоповозки переворачивать, и крепостные ворота крушить.
Морды и бока мутантов были разрисованы кругами и полосами. У каждого – простенькая уздечка, пропущенная сквозь проткнутые губы. Толстый кожаный повод. Что-то вроде седла на трех
Наверху, в невообразимой выси, за горбом-бруствером из жира, толстенной шкуры и плотной шерсти восседали всадники. Посадка, кстати, не та, что была у перьеносцев во время битвы. Сейчас наездники не пригибались и не прятались за горбами, а сидели прямо, гордо вскинув головы. Будто старались дотянуться подбородками до луны. Перья на открытых шлемах, легкая броня (видимо, главной защитой в бою был все-таки горб рогатого скакуна). Раскрашенные лица.
У одного лук и стрелы в притороченных слева пластиковых чехле-налучье и колчане. Справа два маленьких топорика с перьями на обушках.
У другого – ишь ты, Стрелец, не хухры-мухры! – револьверная кобура на поясе и копье в руке. Под листовидным копейным наконечником – опять-таки пучок перьев. «И чего они, интересно, в эти перья такие влюбленные?» – подумал Виктор.
Быконь лучника заинтересовался Костоправом. Ткнулся в лекаря огромным волосатым носом, обнюхал. Чмокнул в шею влажными толстыми губищами.
«Только бы не лизнул! – ужаснулся Виктор. – Всю маскировку с рожи сослюнявит!»
Не лизнул: Костоправ вовремя отстранился. Лекарь был бледен и глупо, явно через силу, улыбался. Виктор хорошо знал, какая буря эмоций и шквал невысказанных крепких словечек кроется за этой вымученной улыбочкой. Даже думать не хотелось о том, чего стоит сейчас лекарю сдерживать себя. Однако Костоправ держался. Пока.
Всадник с револьвером что-то спросил. Кошкодер ответил. Вроде бы ничего страшного пока не происходило. Разве что…
Быконь, проявлявший нездоровый интерес к Костоправу, вновь потянулся к лекарю. Лучник засмеялся. Костоправ попытался оттолкнуть зверюгу топором с кристаллом.
Зверюга не отталкивалась.
Кошкодер, не прекращая разговора, вытащил из ножен меч. Виктор напрягся. Нет, пока все нормально: капитан обнажил оружие медленно, не спеша. Похоже, просто показывает американцу оружие. Типа, хвастается «трофеем». Но Виктора все больше тревожили нежные чувства заокеанского быконя. Быконьки, вернее: приглядевшись, можно было понять, что любовью к лекарю воспылала рогатая самка. Она так и лезла целоваться, норовя слизнуть шершавым языком с лица Костоправа его немудреную маскировку из грязи и запекшейся крови. Любят кровь эти скотиняки, что ли? Если всадник с револьвером держал свой повод натянутым, то лучник дал зверю волю и откровенно потешался над Костоправом.
А лекарь, между прочим, вот-вот сорвется.
– У-тю-тю, – хмуро пробормотал Костоправ таким тоном, которым обычно принято посылать далеко и надолго или желать мучительной смерти.
Граненое острие топорика-клевца почесывало рогатую
Время пришло быстро.
Долгого разговора с перьеносцами не получилось.
– Приветствую вас, братья в Тотеме! – Всадник с револьвером в кобуре и копьем в руках смотрел на них сверху вниз. Раскрашенное лицо наездника было невозмутимым, но во взгляде все же можно было прочесть тщательно скрываемое удивление.
«Что-то не так, – понял Кошкодер. – Но все же не настолько не так, чтобы на нас нападали сразу».
– Мы тоже приветствуем вас, – осторожно сказал Кошкодер, внимательно наблюдая за всадниками.
Пауза, выжидающее молчание.
– Братья в То-те-ме, – добавил он.
Переговорщик кивнул, удовлетворенный приветствием.
– Что-то случилось? – спросил «братишка», вглядываясь с высоты заокеанского быконя в пешего собеседника и его спутников.
Говорил американец по-английски, хотя с каким-то особым акцентом. Кошкодер пытался копировать его говор, но твердой уверенности в том, что получается правильно, не было, поэтому ландскнехт старался демонстрировать сдержанную немногословность.
– Что? – спросил Кошкодер.
– Вы так перемазаны кровью и грязью, что под ними не видно боевой раскраски.
«Под ними и нет никакой раскраски», – с тоской подумал Кошкодер. Вообще-то именно кровь и грязь должны были изображать узоры, которыми расписывают себя американцы, но этот номер не прошел. Хорошо хоть, что «брат в То-те-ме» не заподозрил пока, что боевой раскрас отсутствует напрочь.
– А ваши перья! – поморщился всадник. – Ваша одежда… Вы как будто впервые надели боевой наряд. Братьям в Тотеме не подобает ходить в таком потрепанном виде. Вы что, наткнулись на Людей Креста и вступили в бой?
– Да, – наверное, сейчас это было самое удобное объяснение.
– Где?
– Там, – Кошкодер махнул рукой за спину. – На холме возле крепости.
– И там тебе выбили глаз?
– Да, – Кошкодер непроизвольно тронул черную повязку на лице.
– Вы победили?
– Да.
– И, я вижу, захватили трофеи, – всадник кивнул на меч Кошкодера.
– Захватили, – согласился Кошкодер.
Он вытащил клинок из ножен, якобы желая показать собеседнику. На самом деле это был хороший повод, не вызывая подозрений, обнажить оружие.
– Кого-нибудь удалось захватить живым? Вы добыли жертвенную кровь?
– Нет, – на этот вопрос лучше ответить так.
– Жаль, – искренне посетовал американец. – Воины Креста – глупые люди. Они предпочитают умереть вместо того, чтобы отдать свою кровь Тотему.
– Глупые, – не стал спорить Кошкодер, гадая, когда же закончится этот никчемный, но опасный разговор. И, главное – чем.
Увы, всадник заканчивать беседу не собирался.
– А что вы делаете здесь? – вновь спросил он. – Пешие, на дальнем посту…