Любящие сестры
Шрифт:
Вся комната вдруг пошатнулась и закружилась. В следующий момент она лежала на кровати, а Джо стоял над ней на коленях. Он целовал ее грудь, затем пупок и ниже. Энни вскрикнула. Он нежным поцелуем заглушил ее крик. Она ладонями сжимала его виски и ощущала биение его пульса.
Она начала беззвучно плакать, и слезы покатились из уголков ее глаз. Она хотела его… о, она так хотела его… Она чувствовала приближение самого блаженного момента. Она слышала, как участилось его дыхание.
Наконец-то…
– Я в тебе, – пробормотал он. – Ты чувствуешь это? Ты чувствуешь меня? О, как
– Да, – вскрикнула она.
Это было испепеляющее ощущение, ослепляющее, сладостное, такого блаженства она никогда раньше не ощущала.
Потом они оба лежали рядом, изможденные и счастливые.
Энни понимала, что то, что произошло, изменило ее жизнь, всю ее. Кольцо вокруг нее замкнулось. И хотя жизнь без Джо всегда казалась ей ужасной, сейчас она почему-то ощущала успокоение.
Мир вокруг ожил. Снизу стали доноситься приглушенные голоса, раздался звук спускаемой воды в туалете наверху. На улице слышалось жалобное мяуканье кошки и шум выбрасываемого мусора. Где-то вдали раздалась сирена.
Наступило утро.
Она повернулась к Джо. Одна его нога переплелась с ее ногой, а рукой он обнимал ее за талию.
– Я люблю тебя. – Она произнесла эти слова с такой легкостью, как будто это была строчка из стихотворения, которую она репетировала сотни раз.
Джо убрал прядь волос с ее щеки – она подстриглась всего неделю назад. Волосы ее были короче, чем обычно, и они сейчас стояли на голове блестящим темно-коричневым гребнем. Она вдруг пожалела, что они не успели отрасти длиннее.
Но он не смотрел на ее волосы, его мягкие, коричневые глаза были устремлены на ее лицо.
– Спасибо тебе, – пробормотал он. – За то, за то, что это ты.
– Все произошло легче, чем должно было быть.
– Не говори так, – поднес он палец к ее губам. – Я не испытываю чувства вины. Возможно, я должен… я не знаю. Но, кажется, стараясь быть честными и справедливыми, мы принесли больше вреда, чем пользы.
– Джо… ты думаешь, мы должны. – Она попыталась сесть, но он нежно прижал ее к кровати:
– Энни, мы сейчас здесь, вдвоем… в этой постели. Я не знаю, что произойдет завтра, или послезавтра, или в следующем году. Но сейчас я знаю только одно – я люблю тебя.
Образ Лорел на мгновение возник у нее в голове и тут же исчез. Завтра она будет думать об этом и о своей вине, но не сейчас. Разве не может хоть это мгновение принадлежать ей?
– Еще, Джо, – прошептала она, крепко прижимаясь к нему. – Я хочу еще.
И даже когда он опять был в ней, она почувствовала, что этот момент пролетел очень быстро, хотя она и старалась задержать его, как будто она пила из чашки с дыркой внизу и изо всех сил старалась утолить жажду, пока вся вода не выльется.
34
Ворвавшись в расположенную рядом с залом гостиную, Долли мгновенно начала задыхаться от табачного дыма. Комната с низким потолком была забита до отказа – здесь были мужчины в смокингах, женщины в шелестящих шелковых и жестких переливающихся парчовых платьях. Все стояли группами и время от времени поднимали бокалы с шампанским или брали закуски с серебряных
Камерный оркестр, расположившийся в углу под золочеными канделябрами, едва слышно играл какую-то мелодию. Услышав эту музыку, она вспомнила о мелодиях, издаваемых музыкальным ящиком. Глядя на красивые зеркальные двери, на золоченую лепнину на стенах и потолке, она начала вспоминать прошлые ярмарки, когда от с Анри с нетерпением ждали окончания церемонии, чтобы пойти к ней и сжать друг друга в объятиях.
Она ощутила боль в груди и дотронулась рукой до кожи над открытым вырезом своего изумрудно-зеленого атласного платья. У нее кружилась голова, и ее чуть-чуть пошатывало на высоких пятидюймовых каблуках, как будто она старалась удержаться на качающемся канате. И чтобы сохранить равновесие, она схватилась за висящий на груди большой сапфировый кулон.
Анри. Где он, черт возьми? Он сказал, что будет здесь. Но из-за страшного шума она с трудом услышала, что было записано на автоответчике. Она поняла, что он звонил из аэропорта «Шарль де Голль», его самолет вылетал через несколько минут… и он должен быть в Нью-Йорке на ярмарке. Услышав это, она почувствовала себя так, как будто упала в ледяную воду. Он еще сказал, что ему надо было поговорить с ней о чем-то очень важном.
Она смогла сдержать себя и позвонила только вечером в отель «Ридженси», где он обычно останавливался. «Да, – сказали ей, – месье Батист забронировал номер, но еще не приехал». Она попросила оставить ему записку, но он пока не позвонил. Неужели что-то случилось с самолетом? Черт возьми, что означало то короткое сообщение, которое он оставил?
Долли закрыла глаза. «Неужели я потеряла самообладание? Или, может быть, меня ждет какая-то перемена в жизни, и оттого я нервничаю. Но я не могу не думать о том, что Анри хочет поговорить не просто о делах. И если я не выкину эти мысли из головы до того, как он появится, то я наверняка совершу какую-нибудь глупость…»
На нее нахлынули воспоминания. Прошло четыре года с тех пор, как Анри приезжал в Нью-Йорк на ярмарку «Гурмана». Обычно он присылал Помпо с Морисом или Тьерри. Но почему же он решил приехать на этот раз сам?
Ей показалось, что сквозь шум она расслышала слово «похороны». Может быть, старый Жирод умер? И если так, то не означает ли это, что Анри наконец стал свободен?
Нет, вероятнее всего, у Анри какие-нибудь плохие новости. Что, если Франсина победила и вытеснила Долли из его сердца? Ну, нет, вряд ли Анри прилетел бы сюда только для того, чтобы сказать ей об этом? У Долли перехватило дыхание.
Ей необходимо видеть Анри. Она должна все выяснить.
Долли прошла мимо официанта, который тут же протянул ей поднос со стоявшими на нем бокалами для шампанского в виде тюльпанов. Встав на носки своих изумрудно-зеленых атласных туфель, она постаралась увидеть что-нибудь поверх голов. Но Анри не было. На глаза у нее навернулись слезы.