Любящие сестры
Шрифт:
– Лорел, – сказал он и замолчал. Даже только от того, что он произнес ее имя, он начал задыхаться. Он попытался глубоко вздохнуть, но у него было ощущение, что в горле у него сомкнулись стенки. Наконец он произнес: – Мне надо ее видеть. Но я не хочу, чтобы она знала… вот об этом. – Он дотронулся до живота.
Вэл покачал головой.
– Забудь об этом. Она никогда на это не согласится. Почему бы тебе не сказать ей, что ты болен? Она добрая… я думаю, если бы она узнала… она простила бы тебе все.
О, Боже, неужели Вэл не понял его? Руди не хотел, чтобы Лорел жалела его? Ему просто хотелось
– У меня есть свои причины, – сказал он.
– Ну да, я знаю, у тебя всегда были какие-то свои причины. – В его голосе появилась горечь.
– Ты сделаешь это? Ты поговоришь с ней? – Он старался произносить это не очень жалобно, чтобы Вэл не подумал, что он просит его, но на самом деле ему очень хотелось этого.
– Я не знаю, – уклончиво сказал Вэл. – Послушай, у меня с ней сейчас хорошие отношения, и мне не хочется портить их. Она может неправильно понять, если я начну втягивать тебя в ее жизнь.
Другими словами, он не хотел, чтобы этот колодец высох. Руди знал этот бегающий взгляд. Вэл выклянчивал у Лорел деньги. Ему не надо было заглядывать в бумажник Вэла, чтобы понять, почему он так сомневается.
Вдруг Руди ясно увидел, что произойдет в будущем, как будто это было написано на доске прямо перед ним. Сейчас Вэл просто тянет из нее деньги, но его положение становится все хуже и хуже. Через много лет, когда он станет несчастным стариком, будет полностью разорен и слишком слаб, чтобы где-нибудь работать, тогда он действительно начнет мучить ее. Он начнет нажимать на все нужные рычаги, пока не заставит ее пожалеть его, начать заботиться о нем. Но Руди уже не будет, и он не сможет ничего с этим поделать.
Руди старался подавить гнев.
– Сколько? – прорычал он. – Сколько ты возьмешь? Я заплачу тебе.
– Боже, как ты плохо обо мне думаешь. Неужели ты считаешь, что я какой-то негодяй, который старается выжать деньги из своего больного брата? – Вэл попытался прикинуться обиженным, но Руди почти видел, в каком направлении шевелились серые клетки в его голове.
– Я ничего плохого не говорил, – сказал Руди, почувствовав вдруг, что очень устал, так устал, что не хочет реагировать на ту чушь, которую нес Вэл. – Послушай, считай, что я оставляю тебе наследство. После того как я умру, все достанется Лорел и ребенку. Но таким путем я обеспечу и тебя тоже. – «И тем самым я надеюсь избавить Лорел от тебя».
– Руди…
– Как насчет трехсот тысяч долларов? Казалось, Вэл сейчас упадет со скамьи:
– Ты обманываешь меня. Триста штук? – Сквозь облако пара Руди увидел, что глаза его брата расширились от жадности и недоверия.
– Конечно, ты не получишь все эти деньги сразу. Они вложены в дело, но они будут давать приличный доход.
– Сколько?
– Приблизительно где-то около трех тысяч в месяц. Конечно, не очень много, но, если не играть на скачках и в рулетку, ты сможешь жить очень прилично.
Вэл встал и начал ходить взад и вперед, шлепая голыми пятками по мокрому полу, но было ясно, что он уже принял решение.
– Я думаю, что она не согласится встретиться с тобой в своем доме, она будет нервничать, что ты окажешься рядом с ребенком. Но когда я на днях звонил ей, она сказала, что в
– Отлично. Спасибо, Вэл. – Произнеся эти слова, он чувствовал себя так, как будто у него рот был полон стекла, но Руди знал, что без помощи своего брата он не сможет добиться свидания с Лорел.
И какое значение имеет Вэл? Мысли Руди устремились вперед. Он думал о Лорел, представлял, что он ей скажет… и надеялся, что на этот раз она его выслушает. Она должна его выслушать. Ему это было совершенно необходимо.
– Тебе достаточно? – Сквозь клубы пара, которые, казалось, проникли ему в голову, Руди увидел, что Вэл встал и направился к двери, обмотав полотенце вокруг бедер.
Он фыркнул от смеха, но этот звук был похож на звук ссыпающегося гравия. Ему не хотелось, чтобы его брат увидел, как сильно и безнадежно он был болен. Он скорее умрет прямо здесь, чем доставит Вэлу удовольствие видеть себя больным и несчастным.
– Да, пошли. Достаточно. – Он поднялся, встал на ноги, которые были неустойчивыми, как лапки резинового цыпленка.
33
Энни остановилась около дома, в котором они раньше жили вместе с Лорел. На улице никого не было, так как было три или четыре часа утра. Она стояла и смотрела на мрачный фасад кирпичного здания и чувствовала себя как человек, только что проснувшийся после долгого гипнотического сна.
Она помнила, что они с Эмметом были в ресторане «Артуро», где она проглотила две порции пиццы и половину кальцоне со шпинатом, затем Эммет посадил ее в такси и приказал ехать домой и поспать. У нее совершенно не было сил, и она приказала шоферу довезти ее до Западной Десятой улицы, где была ее обычно очень уютная, а сейчас неубранная квартира. Она смутно помнила, как открыла наружные чугунные ворота, прошла по дорожке, ведущей к ее гаражу, стоящему рядом с четырьмя другими. Долго мучилась, открывая три замка своей двери, а затем уже в квартире на ощупь пробиралась по полутемным комнатам. Она слишком устала даже для того, чтобы включить свет. Повалилась на кровать, даже не раздеваясь. Проснулась через несколько часов, во рту у нее все пересохло, сердце часто билось, внутри все горело, и она чувствовала себя загнанной в западню или ловушку. Ей безумно захотелось выйти на улицу… и немного подышать свежим воздухом.
Затем, как в тумане, ничего не замечая вокруг, она долго бродила по улицам.
И тут она заметила, что стоит на тротуаре перед своим старым домом. Она вся дрожала от холода, так как была в одном твидовом жакете, который надела, сама того не заметив. А может быть, где-то в глубине души она с самого начала знала, куда направляется?
Она увидела свет в окне на втором этаже, и это ее не удивило. Ей было совершенно необходимо сейчас увидеть его и спросить, действительно ли Лорел права… и их разрыв как-то был связан с ней. Боже, а если это правда? Хотелось ли ей, чтобы это было правдой? Она приложила руку ко рту и, сама того не замечая, начала грызть свои ухоженные и накрашенные ногти.