Любящее сердце

Гардова Екатерина Валерьевна

– Нет, - сдавленно ответила Лизабет, вытирая руками слезы на лице.

– А дыхание не менялось?

– Нет, только вот руки холодные, - ответила девушка с трудом.

Доктор наклонился к Нортону и поднял его веки. Затем пощупал пульс на руке и на шее, который был явно замедленным, изредка прерывистым. Открыл металлической палочкой рот и осмотрел язык.

– Та-а-ак, - протянул он.

Затем посмотрел на девушку. Оценив ее состояние, напряжение в глазах и гримасу боли на лице, он вдруг улыбнулся ей.

–

Мисс Уэлсон, сделайте одолжение, найдите Бриггса и скажите, чтобы он срочно принес в спальню герцога большой чайник с горячей водой, кофейник с крепким и горячим кофе, так, что еще? Ах, да, пару полотенец, небольшой тазик и кружку, желательно металлическую. А вы, мой дорогой друг, кстати, я вам не успел сказать, как жутко рад вновь видеть вас, Вильям. Так вот, вы, мой друг, сходите-ка в кабинет его светлости и осмотритесь там хорошенько...Мисс Уэлсон, вы еще здесь?

Лизабет подскочила и пулей вылетела из спальни, не обратив внимания на удивленные взгляды слуг, которые успели заметить ее, выходящей из спальни его светлости. Бриггса она нашла на кухне, выпалив ему просьбу о чайнике и кофейнике, о полотенцах и других предметах, чем вызвала некоторое подобие эмоций на лице у дворецкого. Однако, он довольно быстро справился с удивлением, пообещав принести все необходимое как можно быстрее. Грозно зыркнув на притихшую кухонную челядь и сказав, что нечего развешивать уши, которые он может укоротить, важно вышел из кухни. В одной руке он понес чайник с кипятком, зажав при этом под мышкой небольшой тазик с вложенными в него полотенцами, а в другой, удерживая на весу кофейник с кофейной чашкой на блюдце, металлическую кружку. Зачем понадобились все озвученные предметы дворецкий вряд ли смог бы понять. А уж выяснять, почему подобную просьбу передала ему мисс Уэлсон, Бриггс вообще не стал бы, ввиду привитого за долгие годы службы у герцогской семьи принципа, ни во что не вмешиваться и ничему не удивляться.

Войдя в спальню герцога следом за мисс Уэлсон, Бриггс немного оторопел, так как возле постели его светлости находился доктор Фримен, который в этот момент подносил к носу спящего нашатырь на ватке. Обернувшись на звук открываемой двери, Джонатан бросил на дворецкого лишь один, но довольно пронзительный взгляд. Лизабет помогла разгрузиться Бриггсу. Поставив поднос с содержимым на столик возле постели, дворецкий осведомился, чем он еще может помочь, помимо того что следует молчать об увиденном.

– Бриггс, вы просто золото, - ответил Джонатан, - будьте любезны, постойте за дверью и проследите за тем, чтобы никто не беспокоил нас...и если кто-нибудь будет очень настаивать, отправьте ко всем чертям.

Дворецкий поклонился, и занял свой пост за дверью.

– Мисс Уэлсон, помогите мне, налейте кофе в чашку, пусть немного остынет. Когда его светлость придет в себя, ему придется выпить не менее пяти таких чашек.

– Доктор, что с ним? Почему Нортон так крепко спит?
–

обеспокоенный голос девушки выдал все ее чувства.

Джонатан поджал слегка губы, словно был не доволен такой эмоциональной окрашенностью вопроса, но затем вздохнул и ответил:

– Пока рано делать какие-то заключения, но все симптомы указывают на отравление опиумом...Судя по тому, что Блэйкстоун спит, а не лежит сейчас здесь совершенно без пульса, то могу сказать - доза была не слишком велика.

– Вы хотите сказать, что его отравили?

В этот момент через потайную дверь в комнату вошел Лорд Стил.

– Отравили? Нортона?
– воскликнул он, услышав последние слова Лизабет.

– Вильям, - перебил его Джонатан нетерпеливо, - его светлость ужинал в кабинете?

– Вероятно, да. Только вот посуды уже нет, слуги убрали, но можем уточнить у Бриггса. Ничего подозрительного я не обнаружил.

Прежде чем пригласить дворецкого в спальню, Лорд Стил спрятался в гардеробной. Доктор забросал Бриггса массой вопросов, начиная с того, где герцог принимал ужин и из каких блюд он состоял, затем спросил: кто уносил посуду.

– Я убирал посуду из кабинета, мистер Фримен, - ответил дворецкий.

– Не заметили ничего странного при этом? Может, видели следы переваренной пищи?

Бриггс от удивления поднял брови:

– Не понял, сэр?!

– Я имею ввиду, не заметили ли вы следы рвоты на полу, на столе? Ну же, Бриггс, вспоминайте...

– Ах, да, были...точно, я еще так неудачно наступил на это...это...

– Замечательно!
– Обрадовался доктор, и отправил дворецкого обратно на пост за дверью, не заметив обиды на лице Бриггса. "Чего уж замечательного, если я запачкал свои любимые туфли", - возмущенно думал тот, пытаясь придать своему лицу присущее ему выражение невозмутимости.

Доктор погрузил обнаженные ступни Нортона в тазик с горячей водой, предварительно добавив немного холодной из кувшина, взятого с умывальника, одновременно велел Лизабет растирать руки спящего мужчины. Затем подготовил холодный компресс и положил его на лоб его светлости, после чего стал хлопать того по щекам, иногда поднося к носу ватку с нашатырем.

– Он не умрет, Джонатан?
– спросил Вильям, который вышел из своего укрытия сразу, как за дворецким закрылась дверь, и стал мерить комнату шагами, явно нервничая.
– Только скажи как есть...

Мистер Фримен, прощупывающий пульс в этот момент, покачал головой.

– Это вряд ли. Мы должны его разбудить и как можно скорее. В принципе, если бы Нортон принял опиум в смертельной дозе, то он мог бы скончаться уже ночью...

Лизабет от испуга вскрикнула и прижала руки к груди. Однако быстро пришла в себя и с удвоенной силой стала растирать руки любимого от кистей до плеча, разгоняя кровь.

– Мисс Уэлсон, - обратился к ней доктор, - руки его светлости согрелись?