Любящее сердце
Шрифт:
Тем временем герцог Блэйкстоун начал задавать девушке вопросы, которые посыпались как из рога изобилия.
– Прибавления постояльцев: родственников, друзей не ожидается? Как долго вы предполагаете проживать здесь? Вас устраивает меню и качество питания?
Лизабет вздохнула и крепко сцепила пальцы рук, лежащие на коленях, что не укрылось от внимательного взора герцога, отметившего некое волнение со стороны леди.
– Нет, ваша светлость, проживать буду только я и моя горничная минимум полгода, и, да, спасибо, что спросили, ваш шеф-повар настоящий
Блэйкстоун вдруг вздернул бровь, не ожидая такого бодрого ответа.
– Мне не хотелось бы отнимать слишком много вашего драгоценного времени. Назовите ваши условия оплаты и я уплачу требуемую сумму, ваша светлость, - продолжила Лизабет, чем снова удивила герцога, еще ни одна молодая леди не говорила с ним так решительно, совершенно не теряясь в его присутствии.
Блэйкстоун наклонился немного вперед, стараясь разглядеть лицо леди сквозь плотную вуаль. Ему вдруг показалось, что в интонации и голосе постоялицы промелькнуло нечто неуловимо знакомое.
– Мы с вами, мисс, раньше не встречались?
– вдруг выпалил он, заметив при этом, как слегка вздрогнули плечи девушки.
Лизабет молчала, не зная, что ответить на этот опасный вопрос.
– Теоретически, это вряд ли могло бы произойти, мы вращаемся в разных кругах общества, ваша светлость, - девушка наконец-то нашлась с ответом.
Мужчина хмыкнул.
– Мисс Уэлсон, может быть приподнимите свою вуаль? Тогда можно будет убедиться и на практике в правоте вашего утверждения, - произнес он вкрадчиво, чувствуя, как в нем просыпается дух охотника.
Лизабет была недовольна собой и поворотом беседы, ощущая себя марионеткой в чужих руках. Герцог был опасным противником, изворотливым и хитрым, что заставляло девушку проявить еще больше силы духа и упорства.
– И все таки мне бы хотелось как можно скорее разрешить деловые вопросы, ваша светлость, - немного резковато ответила девушка, сделав жест рукой, словно отметая от себя его негласное предложение принять участие в его игре.
– Не думаю, что моя персона, как таковая, могла бы заинтересовать такого человека, как вы, и, кроме того, у меня нет никакого желания показывать вам свое лицо и давать вам в руки какое бы то ни было оружие против меня.
Блэйкстоун выглядел несколько удивленным и спросил в свою очередь:
– А мы находимся в состоянии войны? Нет уж, извольте объясниться, мисс Уэлсон. Вы утверждаете, что мы не знакомы, но при этом прячете свое лицо и настроены ко мне несколько враждебно, словно мы в действительности уже где-то встречались и при неприятных для вас обстоятельствах. И вот теперь вы узнали, что я хозяин замка и стремитесь во чтобы то ни стало избежать открытого разговора? Здесь что-то нечисто...
Лизабет была неприятно поражена его проницательностью, ругая себя за свой длинный язык, который дал повод герцогу утверждать подобное. Она повела себя так, как если бы он узнал ее, а, следовало бы, вести себя поскромнее и поспокойнее.
– Прошу у вас прощения, ваша светлость, я часто вижу химер там, где их нет, и если задела
– Будьте столь любезны, сообщите о вашем решении об оплате в записке и передайте через миссис Бигли.
Девушка быстро поднялась и, сославшись на головную боль, внезапно разыгравшуюся из-за спертого запаха в кабинете, который вероятно давно не проветривался, попыталась ретироваться как можно быстрее.
– Хорошо, пока я вас отпускаю, - на прощание герцог кивнул и прошел вслед за девушкой к дверям, - но разговор мы все-таки продолжим в другой раз. Я не люблю оставлять свои вопросы без ответов, мисс Уэлсон, и вряд ли здесь можно обойтись простой перепиской.
Закрывая дверь за девушкой, Блэйкстоун наклонился чуть ближе к ней, чем положено по этикету, желая уловить тонкий аромат женских духов. Он считал себя знатоком женщин, определяя характер и натуру женщины по ее запаху. Тонкий аромат лаванды, ненавязчиво сочетающийся с неповторимым женским запахом, вызвал в нем удивление и радость узнавания. Ни одна женщина не имела такого запаха, как та, которую он так отчаянно искал последние две недели.
Закрыв за мисс Уэлсон дверь, герцог прошел к шнуру на стене для вызова слуг, отделанному золотой тесьмой. Резко дернув за него пару раз, он вернулся к столу и стал разбирать письма по стопкам на сверхважные, затем второстепенные и на те, которые можно оставить без ответа. Подобное занятие помогло ему взять себя в руки и сосредоточиться. Через некоторое время в кабинет заглянул дворецкий, излучающий всем своим видом преданность и готовность выполнить любое поручение хозяина. Это был тот редкий случай, когда его наиважнейший нос опускался ниже на дюйм от его обычно высоко задранного положения.
– Ваша светлость, чего изволите?
– подобострастно произнес он.
Блэйкстоун мельком глянул на вошедшего, затем ответил, не прекращая разбор писем, коих скопилось за последнее время неимоверное количество.
– Бриггс, что вы можете сказать о нашей постоялице?
Дворецкий даже бровью не повел, вопрос для него не оказался неожиданным, напротив, если бы герцог не спросил о мисс Уэлсон, Бриггс удивился бы намного сильнее.
– Мисс Уэлсон довольно самостоятельная молодая особа, ваша светлость, пребывает в трауре по безвременно почившему отцу, состоятельна, в дела замка не вникает, тактична...хм-м, очень нравится миссис Бигли и мисс Виолле. Должен отметить, что весьма недурна собой.
Герцог вскинул голову в удивлении и нахмурился.
– Виолла встречалась с мисс Уэлсон? Но это не допустимо, я ведь запретил подобные встречи с постояльцами...Что ж, похоже мисс Торнтон не справляется с возложенными на нее задачами, придется подумать о расставании с нею.
Бриггс слегка онемел от такого поворота, так как не хотел причинить какие-либо неприятности этой "доброй и милой даме", как он всегда говорил о ней слугам, отчего заработал прозвище "воздыхатель по гувернанткам".