Любви вопреки
Шрифт:
Но этот мужчина не был похож на персонаж из сказки. И ничего злобного Кэт в нем до сих пор не заметила.
– А если бы вы были младенцем? Тогда бы вас точно избавили от этой повинности. Ребенок не в состоянии подписать договор.
– Моему прапрадеду было три месяца от роду, когда освободилась вакансия в доме. Его вместе с кормилицей привез в Лавсбридж опекун, и на церемонии отбора кандидатур он присутствовал. Граф подписал документ за него, но подпись была подкреплена отпечатком ладони моего прапрадеда.
Глупые суеверия! Неужели взрослые мужчины верят в то, что нечто ужасное может произойти
– Вы упомянули кормилицу, но не сказали о матери младенца. Мать герцога не может быть настолько темной, чтобы не попытаться вразумить тех, кому страх затуманил ум!
– Не упомянул, поскольку матери там не было. – Маркус усмехнулся. – Материнская любовь герцогиням Харт не слишком свойственна.
Бедный мальчик! Кэт не отправила бы своего малютку неизвестно куда, неизвестно зачем в сопровождении лишь старого черствого опекуна и кормилицы, даже если никакого желания рожать детей у нее не было.
– Но ведь ваша мама находилась с вами, когда вы были ребенком? – Выходила ли из кареты женщина в тот день? Кэт не могла припомнить, что неудивительно, поскольку ее внимание было приковано к лошадям. Хотя, не совсем так. Теперь она вспомнила, что видела мальчика. Даже не одного мальчика, а двух, правда, заинтересовал Кэт только один из них: очень высокий, худой, с прямой напряженной спиной. Тогда он показался Кэт уж слишком серьезным и гордым, и ей было его даже немного жаль, невзирая на то что он приехал в нарядной карете, запряженной красивыми лошадьми. Значит, тот мальчик и был герцог?
– Нет, мать не приезжала сюда со мной, – произнес Маркус.
Кэт пришлось сделать над собой усилие, чтобы не поддаться желанию погладить его по руке. Он явно не нуждался в ее сочувствии.
Младенец, путешествующий без матери, не может не вызывать сочувствия, но ведь эта поездка сотрется из его памяти. Другое дело, когда ребенку уже исполнилось десять лет: он все прекрасно запомнит.
– Она была больна, поэтому не поехала с вами?
– Мисс Хаттинг, мать оставила меня с тетей, старшей сестрой моего отца, вскоре после моего рождения. И с тех пор я ее не видел.
Отсутствующий взгляд и надменные интонации голоса не располагали к дальнейшему развитию темы. И все же Кэт попыталась пробиться сквозь оборонительные стены его высокомерия.
– Это ужасно, – тихо промолвила она.
– Нет. У меня было вполне счастливое детство в семье моего дяди. К тому же я рос не один, а с двоюродным братом. – Маркус остановился и посмотрел на Кэт. – Странно, что вы об этом не знаете. Неужели история о Проклятом герцоге больше не волнует местных жителей?
– У жителей Лавсбриджа есть более важные темы для обсуждения, чем подробности жизни лондонского высшего света вообще и вашей личной жизни в частности. Но ваши законодательные инициативы в палате лордов, наоборот, являются объектом самого пристального внимания. Вас готовы уважать уже за то, что вы посещаете заседания палаты, а не проводите время за игрой в карты и в погоне за прочими удовольствиями.
– Вы весьма откровенны, – усмехнулся Маркус.
– Могу себе позволить быть откровенной. Решив остаться старой девой,
– Превосходно.
– Знаете, – задумчиво сказала Кэт, глядя вдаль, – я никогда не понимала, почему ваш предок согласился исполнить волю дочери простого купца.
– Надеюсь, он это сделал потому, что имел кое-какие понятия о чести. – Да неужели он принимает так близко к сердцу события двухсотлетней давности? Вероятно, таковы последствия проживания в доме, где предки смотрят на тебя со всех стен.
Пора бы уже перебраться из далекой древности в XIX век.
– Он ведь не брал Изабеллу силой, верно? – Хотя даже если он ее изнасиловал, это было так давно, что пора забыть и простить.
– Господи, разумеется, нет! – воскликнул герцог Харт, побледнев. – Во всяком случае, мне говорили, что они вступили в связь по взаимному согласию. Но тому, что герцог сделал мисс Дорринг ребенка, а потом женился на другой, все равно нет оправдания. Он разбил ей сердце.
Кэт усмехнулась. Да, насколько ей было известно, события разворачивались именно так.
– Вы не верите в то, что сердце можно разбить, мисс Хаттинг? – скептически поинтересовался герцог.
– Меня раздражает вся эта сентиментальная чушь. Изабелла – не единственная женщина, соблазненная богатым красавцем, и в отличие от многих у нее были деньги. Не настолько все было плохо, чтобы идти топиться с ребенком в животе.
– Она была обесчещена!
– Она была эгоисткой. Бессовестной эгоисткой. – Разумеется, Кэт трудно было поставить себя на место обесчещенной женщины, поскольку на ее честь никто не покушался и едва ли покусится, раз уж она дала обещание не выходить замуж. Но Кэт надеялась, что если по злой прихоти судьбы она окажется в подобном положении, то уж найдет более разумный выход, чем Изабелла Дорринг.
– Но мне грешно жаловаться, – с улыбкой заключила Кэт, – поскольку благодаря Изабелле я получила то, о чем всегда мечтала – возможность жить одной. – Ей хотелось ущипнуть себя, чтобы убедиться: она не спит. Чем раньше герцог подпишет необходимые бумаги и даст ей ключи от дома старой девы, тем лучше.
– Вы не станете скучать по родне?
В голосе его звучала печаль или ей показалось?
– Нет. Вы сами заметили, что наш дом тесноват для такой большой семьи, и, смею уверить, «тесноват» – слишком мягкое слово. Мне приходится делить с сестрой Мэри кровать – вот до чего дошло.
– Представляю, как это неудобно.
В его голосе не было убежденности, но ведь он и понятия не имел о том, какая у нее жизнь. Он был герцогом.
– Ваша светлость, если бы даже у вас было десять детей, никому из них не пришлось бы делить с другим кровать. Да что там кровать – комнату! И вы всегда могли бы закрыться у себя в кабинете, и никто не посмел бы вас там побеспокоить. – По правде говоря, и ее отец мог так же поступать. Мужчинам жить легче, чем женщинам. – Никто не мог бы вас найти, если бы вы этого не захотели. Я видела ваш замок. Он огромный. Но мне некуда спрятаться, негде даже уединиться за закрытой дверью. Представляете, каково мне приходится?