Любовники. Плоть
Шрифт:
Еще он увидел полтора десятка мечей, за поднятыми остриями которых виднелись хмурые лица кейсилендеров.
В стороне стояла девушка лет двадцати. Она была одета так же, как Мэри, когда та сидела в клетке – без сомнения, маскотка. Мужчины были одеты в форму бейсбольной команды Кейсиленда с красными гетрами, только вот вместо кепок с длинными козырьками на голове у каждого была шляпа с перьями, как у адмирала.
За ними стояли олени, девятнадцать оседланных для дальней поездки и еще запасные, один для маскотки, четыре для перевозки провизии и снаряжения.
Предводитель
– Что, старый рогач, гнался за молодым свежим мясцом? А напоролся на кусачее лезвие меча! Разочарован, чудище? Ничего. Мы тебе предоставим бабу – только руки у этой бабы тощие и костлявые, груди висят мешками, а дыхание смердит могилой.
– Брось ты эту декламацию, Могучий, – буркнул один из кейсилендеров. – Повесим его, и пошли дальше. У нас игра в Покипси.
Стэгг понял, что они здесь делают. Это был не военный отряд, а бейсбольная команда, приглашенная на соревнования в Дисию. В качестве таковой она имела пропуск на дисийскую территорию, гарантирующий кейсилендерам свободный проход.
Но эта гарантия требовала обещания не причинять вреда встречным дисийцам, если те не нападают.
– Повесите? – сказал он Могучему. – Ты не можешь тронуть дисийца, если он на тебя не нападает.
– Это правда, – ответил Могучий. – Но так уж вышло, что мы о тебе знаем от своих шпионов. Ты не дисиец, и наше обещание тебя не касается!
– Зачем же тогда меня вешать? – спросил Стэгг. – Если я не дисиец, то я вам не враг. Скажи, ты не видел здесь женщины, которая бежала впереди меня? Ее зовут Мэри Кейси. Она вам скажет, что со мной нужно поступать как с другом.
– Ври больше! – ухмыльнулся тот, кто торопил с повешением Стэгга. – Ты – один из этих одержимых дьяволом рогатых, и нам этого достаточно.
– Заткнись, Лонзо! – сказал Могучий. – Я здесь капитан.
Он обратился к Стэггу.
– Жаль, что я тебя не прирезал, пока ты не заговорил. Не было бы проблем. Но расскажи мне про эту Мэри Кейси.
Он вдруг спросил:
– А как ее второе имя?
– Рай-Моя-Судьба.
– Да, так зовут мою кузину. Но это еще ничего не значит. Ее посадили в клетку и волокли вместе с тобой по Великому Пути. Наша разведка не спит, и нам известно, что вы исчезли после налета волосатых ребят на Вассар. Ведьмы нашли замену Двурогому Царю и, разыскивая вас, тайно разослали военные отряды.
– Мэри где-то здесь поблизости, – сказал Стэгг. – Найди ее, и она подтвердит, что я помогал ей бежать в вашу страну.
– А что вы делали порознь? – подозрительно спросил Могучий. – И почему ты бежал?
Стэгг молчал. Могучий продолжал:
– Я так и думал. Всякому ясно, в чем тут дело – достаточно посмотреть на тебя. Вот что я тебе скажу, Двурогий Царь. Я облегчу твою судьбу. Мне бы надо поджарить тебя на медленном огне, потом вырвать глаза и запихнуть их
Через сук перебросили веревку и надели Стэггу на шею петлю. Двое кейсилендеров схватили его за руки, а третий готовился их связать. Стэгг не сопротивлялся, хотя мог бы раскидать этих двоих, как щенят.
Он сказал:
– Постой. Я вызываю вас на матч по правилам «один против пяти» и призываю Бога в свидетели, что это честный вызов!
– Как? – спросил Могучий, не веря своим ушам. – Во имя Колумба, парень, мы опаздываем! Да и следует ли нам принимать твой вызов? Мы ведь не знаем, ровня ли ты нам. Мы – дирадахи, и вызов от шетхеда неприемлем. Да если подумать, он просто немыслим!
– Я никакой не шетхед! – ответил Стэгг, тоже пользуясь этим словом для обозначения крестьянина. – Ты когда-нибудь слышал, чтобы героем-Солнцем выбирали кого-нибудь, кроме аристократа?
– Это правда, – сказал Могучий. Он почесал в затылке. – Что ж, ничего не поделаешь. Развяжите его, ребята. Даст Бог, игра надолго не затянется.
Он ни на миг не задумался о том, чтобы пренебречь вызовом Стэгга и повесить его. Кодекс чести кейсилендеров не допускал отступлений и увиливаний, и капитан не подумал бы его нарушить, особенно когда Стэгг призвал в свидетели его Бога.
Кейси, предназначенные для первой пятерки, сняли адмиральские шляпы, заменив их кепками с козырьками. Вытащив снаряжение из седельных сумок своих оленей, они начали выкладывать на лугу бриллиант. Из кожаного меха они высыпали тяжелый белый порошок, проводя дорожки от пластины к пластине и от каждой пластины – к квадрату питчера. Вокруг каждой пластины они нарисовали узкий квадрат, поскольку по правилам «один против пяти» Стэгг мог оказаться перед необходимостью в течение игры отбивать от любой базы. Для питчера нарисовали квадрат побольше.
– Не возражаешь, чтобы судьей была наша маскотка? – спросил Могучий. – Она поклянется перед лицом Отца, Матери и Сына, что не будет нам подсуживать. Если она нарушит клятву, ее испепелит молния. Хуже того, она станет бесплодной.
– Не слишком-то большой у меня выбор, – ответил Стэгг, взвешивая на руке поданную ему окованную медью биту. – Я готов, начинайте, когда сможете.
Его плотское желание исчезло, уступив место жажде крови.
Маскотка, надев решетчатую железную маску и бронированную форму, тяжело пробежала на место за кэтчером.
– Бэттеру приготовиться!
Стэгг ждал подачи Могучего. Тот стоял всего за тридцать девять метров от него, держа тяжелый кожаный мяч с четырьмя острыми стальными шипами. Он смерил Стэгга взглядом, затем размахнулся и метнул.
Мяч летел в голову Стэггу, как пушечное ядро. Он летел так быстро и так верно, что человек с нормальными реакциями вряд ли успел бы уклониться. Однако Стэгг согнул колени, и мяч скользнул в дюйме над его головой.
– Мяч первый! – прозвенел высокий, чистый голос маскотки.