Любовники. Плоть
Шрифт:
– Подожди, Великий Лось! – кричали они. – Подожди, пока доберемся до купола! Там мы тебя отпустим, и ты сделаешь, что хочешь! Там Великая Жрица Виргиния ждет тебя в ипостаси Великой Белой Матери, принявшей образ непорочной девы! И самые красивые маскотки Вашингтона, нежные девы, исполненные божественного присутствия Колумбии и Америки, дочери ее! Ждут счастья наполниться божественным семенем Сына!
Но человек с рогами, казалось, не слышал или не понимал их, что частично можно было объяснить языком, на котором он говорил, – хотя и американским, но вовсе не таким, как у них. Кроме того, он был одержим,
Участники процессии первоначально намеревались подойти к месту назначения медленно, но не могли удержаться и не увеличить скорость. Может быть, свою роль сыграли доносившиеся отовсюду оскорбления и угрозы молодых девушек, обещавших разорвать их на части, если они не поторопятся. Бичи и стрелы пускали все больше крови. И все же девушки напирали, и одна вдруг фантастически высоко подпрыгнула и сбила с ног жрицу. Отчаянная девица тут же вскочила и прыгнула на плечи Лосю из процессии, но не удержала равновесие и упала головой вниз внутрь группы. Обошлись там с ней неласково: содрали одежду, наградили тумаками и щипками, пустив кровь. Кто-то попытался выбежать и встать на пути героя-Солнце, но этому кощунству помешали другие. Ему дали по голове, а девчонку выкинули обратно в толпу.
– Подожди своей очереди, лапонька! – крикнули ей со смехом, а кто-то завопил:
– Если Великого Лося будет тебе мало, найдутся лоси и поменьше, детка!
Инцидент был исчерпан, и процессия остановилась у ступеней Капитолия. Наступило минутное замешательство, пока Стража и жрицы расталкивали девчонок. Лоси стащили героя-Солнце со спины животного и поволокли к ступеням:
– Еще минута, Великий Лось! Подожди до верхних ступеней! Там мы отпустим тебя!
В полубреду герой-Солнце окинул их мутным взглядом, но позволил висеть на себе. Он посмотрел вверх на статую Великой Белой Матери, возвышавшуюся у входа в здание – пятьдесятифутовую фигуру резного мрамора с огромными грудями. Она кормила младенца-Сына. Под ногой у нее издыхал бородатый дракон.
– Виргиния! Виргиния! – взорвалась криком толпа.
Великая жрица Вашингтона вышла из теней колонн, окружавших Капитолий.
Сполохи факелов играли на голых плечах и груди жрицы и гасли в длинном платье. Медового цвета волосы, спадающие до пят, казались темными в свете огней. Темным стал и рот, в свете дня красный, как разверстая рана. Темными стали глаза, в свете дня голубые и глубокие.
Герой-Солнце заревел, как лось, учуявший лосиху в период гона.
– Виргиния! – крикнул он. – Хватит ждать! Ничто меня теперь не остановит!
Открылся темный рот, и белой полосой сверкнули в свете факелов зубы. К рогатому протянулась тонкая белая рука. Он вырвался из удерживавших его рук и взметнулся вверх по ступеням. Лишь краем сознания воспринимал он крещендо барабанов, горнов и свирелей и тысячегласый визг изнемогающей от похоти толпы молодых девушек. И это, и то, что его телохранители вступили в отчаянное сражение за его жизнь, чтобы он не был затоптан или разорван на части длинными острыми ногтями девственниц. Не видел он, что случалось там, где смешивались с упавшими телами мужчин отброшенные блузы и юбки девушек.
Только одно заставило его на секунду остановиться. Неожиданно он увидел девушку в железной клетке, поставленной
Над клеткой висел большой плакат с надписью по-дисийски:
МАЕССТ ГАКАЭТИ РЕА КЕСИЛАЕ.
Перевод:
МАСКОТКА, ЗАХВАЧЕННАЯ В НАБЕГЕ НА КЕЙСИЛЕНД.
Девушка бросила на него полный ужаса взгляд, закрыла глаза рукой и повернулась к нему спиной.
Он опомнился и устремился к великой жрице. Она встречала его, протянув вперед руки, будто благословляя. Но спина ее по-кошачьи выгнулась, и бедра маняще раскрылись навстречу мужчине. Долгое ожидание кончилось. Она не воспротивится.
Он издал рычание, идущее из самой глубины тела, схватился за ее платье и дернул.
За его спиной тысячи голосов слились в истошный вой, и он, облепленный благодарной плотью, исчез из виду отцов и матерей, стоявших у подножия лестницы.
I
Звездолет все кружил и кружил вокруг Земли.
На границе атмосферы и космоса он скользил и скользил от Северного полюса к Южному.
И наконец капитан Питер Стэгг отвернулся от экрана:
– Земля здорово поменялась за те восемьсот лет, что нас тут не было. Кто что думает насчет того, что мы здесь видим?
Доктор Калторп поскреб длинную белую бороду и повернул рычажок под обзорным экраном. Поля, реки и леса расступились, приближаясь, и открыли их взгляду город, протянувшийся по двум берегам реки – Потомака, по всей видимости. Город был приблизительно квадратной формы, и увеличитель показывал его не хуже, чем с расстояния пятисот футов.
– Что я по этому поводу думаю? – переспросил Калторп. – Ваши догадки ничем не хуже моих. Я, как старейший антрополог планеты, должен был бы провести анализ представленных данных – и даже объяснить, откуда взялось то, что мы видим. Но я не в состоянии этого сделать. Я даже не могу с уверенностью сказать, что это Вашингтон! Если это он, то его перестроили без всякого видимого плана. Я этого не знаю, и вы тоже не знаете. Так почему бы нам не сесть и не посмотреть?
– У нас нет особого выбора, – ответил Питер Стэгг. – Горючего почти не осталось.
Он с силой двинул кулаком по ладони:
– Ладно, мы сели, а дальше что? Я на всей Земле не заметил ни одного здания, что хоть немного было бы похоже на корпус реактора. И ничего похожего на знакомые нам машины. Где вся техника? Лошадиная тяга, вот и вся их техника – только лошадей у них как раз и нет. Лошади, видимо, вымерли, но они нашли замену. Что-то вроде безрогих оленей.
– Если быть точным, то у оленей не рога, а панты, – поправил его Калторп. – Я бы сказал, что современные американцы разводят оленей или лосей, или тех и других, не только вместо лошадей, но и в качестве крупного рогатого скота. Если вы заметили, то эти олени сильно различаются. Что покрупнее – тягловые, вьючные и мясные животные, а каких-то вывели явно вместо скаковых лошадей. Миллионы голов!