Любовь
Шрифт:
«Ну конечно, кто бы сомневался».
– И почему же?
Гынён радовалась хорошему настроению Худжуна. Она беспокоилась, что певец мог переживать из-за случившегося.
Через мгновение они услышали стук. Худжун и Гынён обернулись. Позади них стояла Юри. Она уронила пакет с мороженым на пол и в недоумении смотрела на Худжуна.
–
Гынён чувствовала себя некомфортно от странного поведения Юри, которая сидела перед Худжуном и говорила неестественно мягким тоном.
Оказывается, когда Юри была ученицей начальной школы, на встрече с фанатами Худжун пообещал, что женится на ней, как только та вырастет. Этим обещанием девушка только и жила.
Услышав подобные признанию слова Юри, Худжун прикусил губу.
– Даже если тебе нравится Худжун, ты ведь совсем его не знаешь. Как необдуманно, – ответила Гынён за Худжуна, который в растерянности не мог вымолвить и слово.
Худжун взглянул на девушку так, словно собирался убить на месте, но Гынён проигнорировала его.
– Если тебе так хочется встречать знаменитостей, то устройся на радиостанцию. Если хочешь часто видеться с Худжуном, то иди работать в его агентство. И кто знает, может, ты познакомишься с кем-то покруче Худжуна.
Мужчина еще более свирепо посмотрел на девушку, но Гынён и в этот раз проигнорировала его взгляд. Она пододвинулась к Юри.
– Свет клином не сошелся на Худжуне. В мире много интересных людей, которые в сто раз лучше него. – Гынён говорила это от сердца. – Я ведь тоже была репортером и постоянно фантазировала об интервью со знаменитостями. Но после года работы журналистом я начала воспринимать встречи со звездами будто само собой разумеющееся и перестала радоваться как ребенок. Все рано или поздно наскучивает. Понимаешь?
На слова Гынён Юри кивнула.
– Я рада, что ты понимаешь. – Гынён вздохнула с облегчением, Худжун тоже сделал вид, что успокоился. – Тогда возвращайся домой и учись. Так будет лучше для тебя, ведь самое ужасное – жизнь, полная сожалений. Если каждый день сокрушаться о том, чего не сделал, то с каждым днем будет все труднее. Не упускай возможности. Говорю тебе как человек, сожалеющий о многом. Ну так что, поехали домой?
– Я все понимаю, но не могу отправиться домой прямо сейчас.
«Боже, хоть притворилась бы, что начала собирать вещи!» – Гынён была уже сыта по горло всем происходящим и чувствовала себя невероятно уставшей. Хотелось просто лечь. Видя ее в таком состоянии, Худжун цокнул языком, словно был недоволен.
– Я уйду, когда захочу. Подождите еще немного. – Девица была слишком наглой и умелой в запугиваниях. – Я в уборную, не могу уже терпеть.
Когда Юри исчезла, Гынён откинулась на спинку дивана и бессильно повесила
– Значит, ты уже не можешь видеть знаменитостей? – ухмыльнулся Худжун.
– Мы должны заставить ее поскорее вернуться домой. Она же не ждет, что ты и правда женишься на ней? Хотя я бы на это посмотрела, – устало пробормотала Гынён и откинула голову назад. – Легко тебе давать такие обещания? Вероятно, да, ведь все должны быть довольны.
– Думаю, ты больше подходишь на роль писателя, нежели журналиста, – прошептал Худжун.
– Правда? – удивленно спросила девушка.
– Думал, ты не услышишь. – Худжун хлопнул по столу и встал.
В тот же вечер, после того как Юри заснула, Худжун и Гынён, которые не привыкли проводить время вместе, сели на диван и постарались не обращать внимания друг на друга.
– Ты собиралась уйти? – внезапно спросил Худжун, переключая канал за каналом.
– Что? – удивленно спросила Гынён, оторвавшись от экрана телевизора и повернувшись к Худжуну.
Мужчина кивнул в сторону сумки, все еще стоявшей у двери. Девушка совсем забыла и о своих собранных вещах, и об утюге с феном.
– А… – Гынён раздраженно зачесала волосы.
Худжун снова перевел взгляд на телевизор и равнодушно нажал на кнопку пульта. Бинты на его руке совсем ослабли. Не желая поддерживать разговор, Гынён тоже уткнулась в телевизор. Мужчина бесконечно переключал программы. Однако ей никак не давала покоя рука Худжуна.
– Дай сюда, – прямо сказала Гынён.
Худжун вопросительно посмотрел на нее. Девушка кивнула на руку, которой он держал пульт. Худжун протянул пульт Гынён, девушка забрала его и взяла мужчину за руку.
Певец вздрогнул и посмотрел на антифанатку, но та уже затягивала повязку. Худжун помедлил, а затем отвернулся. Когда девушка закончила, то аккуратно положила руку мужчины обратно ему на колено. Худжун смутился, а затем сжал и снова разжал ладонь.
– Ты совсем не знаешь, как накладывать повязки? Что это вообще такое?
Девушка не понимала, почему певцу так сложно сказать «спасибо». На любом из возможных языков. Мерси, данке, грасиас, сесе, граце. Казалось, этого парня еще при рождении лишили чувства благодарности.
– Не можешь здесь оставаться, потому что мы вечно ссоримся? Но всегда возвращаешься. Не слишком ли противоречиво?
Гынён не ожидала такой прямолинейности.
– Благодаря тебе моя популярность растет, так что можешь остаться. Думаю, это разумная плата, – проговорил Худжун.
– Как у тебя все просто. Думаешь, мне легко? – Гынён была в ярости.
– Ну, тогда считай это компенсацией за то, что тебя уволили из журнала из-за меня. Так пойдет?
В этот момент оба посмотрели друг на друга так, словно каждый готов был напасть в любой момент.