Любовь
Шрифт:
– Да ничего такого! – воскликнул Тедо, поднимая руки. – Наоборот, спасибо нужно мне сказать! Если бы не я, вы здесь застряли бы надолго!
– В каком смысле? – брови Ромунда сдвинулись.
– Он хочет сказать, что вы хорошенько нюхнули здешней наркоты, – жёстко ответил за карлика Сильвестор.
– Чего нюхнули? – опешила Эмми.
– Вы помните веселящий порошок из вашего мира? – Сильвестор улыбнулся неуверенным кивкам Ромунда и Эмми. – Что-то подобное содержится в пыльце этих цветов. Тикмук не восприимчивы к нему. А вот мы с вами… Я понял это быстро, установив ментальную защиту. То же самое сделал и Тедо
– Тикмук невосприимчивы к запаху, – подтвердил карлик. – Но из разнообразных смесей соков этих цветов можно сделать множество зелий. Некоторые из них заставят вас говорить всё, что приходит в голову, другие превратят в зомби, а многие – убьют. Не правда ли парадоксальна сила красоты? Пока ты любуешься на прелесть, тебе кажется, что здесь боги устроили рай. но если немного разобраться, Долина превращается в арсенал. Думается, наша возлюбленная Эри…
– Тётка, – пробурчал Игнок, сплюнув.
–.Да, тётка, – кивнул Тедо, – пустит в ход всю заложенную в Долину силу.
– Идёте, – снова нетерпеливо потребовал Сильвестор. – У нас мало времени.
Долина, лежащая в плотном кольце обрывистых скал, размещалась неравномерно, складками. Поэтому когда путники вышли из пещеры, они не смогли рассмотреть поселения тикмук, которые располагались ближе к центру, скрываясь от пограничных скал за холмистой местностью. По сути, множественные деревни стояли в нескольких сотнях шагах друг от друга и составляли один большой город. Тедо называл его абнаром. Их, помельче было несколько в нижнем течении Одеру. Сейчас они, скорее всего, были преданы огню.
Путников заметили сразу. Ещё бы: они спокойно шли по холмам, строго держась вытоптанной тропинки. Она вела сквозь сотни шалашей, составленных из сухих сучьев и тростника. Такими были простые и незамысловатые жилища тикмук. Подобное Ромунд видел у Игнока и Тедо.
Тикмук целыми толпами высыпали к пришельцам, останавливаясь у обочины тропики. Некоторые глупо пялились, другие грозно сдвигали брови, а некоторые хватались за лица, словно в испуге: им был знаком облик Сотворяющих.
Что характерно, никто из тикмук не додумался схватить оружие.
– Это потому, что Долина для всех суть колыбель. Здесь запрещены ссоры и драки. Если жигсы пройдут Перевал, ни один тикмук не возьмёт оружие в руки за границей гор, – пояснил Тедо. При этих словах Сильвестор скрипнул зубами.
Тропинка вела в определённое место. Им, как шепнул Игнок Ромунду, был алтарь, где заседала тётка и её шаманы. С утра до ночи они сидели рядом с круглым куском камня, разрешая споры, издавая указания, и время от времени совершая отдельные ритуалы. Говоря это, Игнок немного заикался. По туземцу было видно, что он заметно нервничает. Ромунд случайно коснулся его руки, и почувствовал, какая она мокрая от пота, хотя воздух вокруг был слегка прохладным, несмотря на чистое небо и яркое солнце.
– Тедо, почему так много тикмук в деревнях? Почему они не охраняют Перевал? – хмуро спросил Сильвестор.
– Потому что ещё не пробил час, – покачал головой Тедо. – Воинам нужно побыть с родными. К тому же здесь набилось много народу из других абнаров и аков.
– Кстати, я не заметила женщин! – вдруг опомнилась Эмми.
– Это потому, что они не сильно отличаются от мужчин, – усмехнулся Тедо.
Ромунд понял это, когда тропинка закончилась,
Путники стояли и ждали, пока тётка не закончит, что она явно не хотела делать, продолжая на одном дыхании орать и размахивать руками. Вокруг стали собираться толпы тикмук. Среди них поднялся недовольный ропот: глава народа говорила что-то нелицеприятное в адрес пришедших. Ромунд чувствовал себя глупо. Судя по румянцу на щёчках Эмми, она тоже.
Сильвестор же не был намерен ждать. Он выступил вперёд и провёл перед замолкнувшей тёткой рукой. Цветы на её костюме и костюмах шаманов завяли. Поднялся ветер. Налетели черные тучи, загрохотал гром. Ромунд опомнится не успел, как ясная погода изменилась, и ураган загрохотал над Долиной. Но вот Сильвестор снова провёл рукой, цветы на костюмах ожили, ветер исчез, и небо снова стало ясным.
Ромунд с Эмми переглянулись. Чтобы сотворить такое, нужна сила не меньше сотни магов! А Сильвестор сделал это всего двумя движениями! И магии в его действия чувствовалось совсем немного! Что же это за человек?
– Если ты ещё раз, Эри, откроешь рот, я превращу тебя в унгау, которая будет унгать на деревьях. Это понятно? – голос Сильвестора казался материальным: он словно плетью стеганул тётку – она даже свалилась с ног от страха.
– Айвар! – воскликнула она и лбом упёрлась в землю. Шаманы последовали её примеру: простой народ давно пытался закопать головы: недавнее представление сильно подействовало на них.
Тедо оставался недвижим. Он спокойно смотрел на Сильвестора и улыбался.
– Ты никогда не умел гнуть спину, Тедон, – покачал головой Сильвестор (Айвар?).
– Как ты и учил, Айвар, – кивнул тот, кого Игнок называл Тедо. Ученик смотрел на учителя круглыми глазами.
– Твой ученик, видимо, усвоил только этот урок, – Сильвестор посмотрел на Игнока. Ромунд с Эмми стояли рядом с Игноком. Они увидели глаза Сильвестора и ахнули от неожиданности: глаза были чёрными, лишёнными радужной оболочки и белков. Тьма, тьма струилась из них.
Тедо посмотрел на Игнока. Тот застыл, переводя взгляд с учителя на Сильвестора.
– Он хороший парень, – кивнул Тедо. – А вот ты позабыл нас. Как и свой народ.
– Мой народ сам позабыл себя, Тедон. И об этом мы поговорим позже. Жаль, что только сейчас я окончательно вернул себе память. Думаю, запах омелунта, моего любимого цветка Долины, окончательно пробудил меня ото сна.
– Нет нужды напоминать о том, какой цветок твой любимый, учитель – вдруг обиделся Тедо. – Пятьсот лет прошло по местным меркам, но я всё прекрасно помню.