Любовь
Шрифт:
Толя. Я говорю, что на самом деле.
Света. Ты высказываешь все, и больше тебе ничего не остается высказывать, дальше уже идут одни повторы.
Толя. Это действительно, ну что ж.
Света. У тебя как будто существует только одна главная мысль и больше, кроме этого, за душой ничего, одна эта твоя правда.
Толя. Так оно и есть.
Света. А вот я думаю, что ты такой же, как все и как я. И когда ты так упорно начинаешь придерживаться своей версии, я начинаю подозревать, что за всем этим кроется все совершенно другое.
Толя. Ничего другого, что ты! Я не вру почти что никогда. То есть, я могу говорить неправду, если я не знаю чего-то. Но то,
Света. А ведь ты знаешь, что дело обстоит совсем не так, как ты мне это тут изобразил. И ты это знаешь на самом деле, и я это знаю.
Толя (монотонно). На самом деле ничего подобного. Слушай, как было дело: я поступил в университет двадцати пяти лет, я был уже немолодой для себя и собирался жениться, но присматривался, поскольку был немолодой. Одна за другой кандидатуры отпадали, и уже к диплому осталась одна лишь ты. Я уже знал, что любить никого не способен, и мало того - через сколько-то времени наблюдения за кем-нибудь возникало острое чувство неприязни. Только по отношению к тебе этого не было. Только по отношению к тебе. Сначала просто у меня к тебе ничего не было, ровная, спокойная полоса, а потом, перебирая все в уме, я туманно стал догадываться, что эта спокойная, ровная полоса отношения что-то значит. То есть, что это "ничего" и есть самое ценное, и оно больше мне нужно, чем что-нибудь, чем любые другие отношения. Но мы получили распределение, ты осталась в Москве из-за болезни матери, а я не мог тебе ничего предложить и уехал в Свердловск. То есть, я сам еще на самом-то деле начинал обо всем догадываться, и это продолжа- -лось в Свердловске. Там я работал два года, и опять тот же эффект - никто мне не понравился. Всегда при всем оставалась одна только ты, при всем вычитании других ты была в остатке. И вот мама пишет мне, что продает дом и что треть, если я его продам за ту цену, за которую мне удастся, будет моя. Я сразу же ушел с работы, выписался из Свердловска, мысль работала очень четко, и поехал продавать дом, через Москву. Я не знал еще, за сколько можно продать в моем родном городке хороший двухэтажный дом, но сколько-то денег светило впереди, тем более что я в Свердловске откладывал. Я пришел к тебе в библиотеку и сделал предложение тебе. Просил ответить на следующий день, с тем чтобы подать заявление в загс. И ты согласилась. Вот все.
Света. А если бы я не согласилась?
Толя. Ты бы согласилась. Я на это шел.
Света. Ты точно был уверен.
Толя. А як же.
Света. Ни капли сомнения?
Толя. В том все и дело: я это знал с самого начала. Я шел на то, что ты такая.
Света. Какая?
Толя. Вот такая, как ты есть.
Света. Но ты же меня не любишь. Правда?
Толя. Я тебе уже объяснил и, если хочешь, могу еще раз повторить. Я не привык обманывать сам себя и в течение пяти лет анализировал, и все кандидатуры отпадали одна за другой.
Света. Оставь, я это уже слышала. Это не все и даже совсем не то.
Толя. Все то.
Света. На самом деле ты в университете любил.
Толя. Я? Кого?!
Света. Ты знаешь кого.
Толя. Я?
Света. Ты любил Кузнецову.
Толя. Нет.
Света. А она вышла за Кольку Лобачева.
Толя. Да нет!
Света. Она вышла за него.
Толя. Я говорю: нет, не любил. Я не могу любить никого. Совершенно не могу, это не в моих силах.
Света. Как бы там ни было. Кузнецова мне говорила, что ты ей делал предложение. На лестнице. Вот так, Толя.
Толя. Нет!
Света. Да говорила, говорила, успокойся.
Толя. Что я ей сказал, так это вот что: "Выходи
Света. Это оно и есть.
Толя. Это совет.
Света. Ты мне тоже так сказал.
Толя. Не совсем. Это разница.
Света. Я просто уже знала твою формулу предложения.
Толя. Не совсем, это дело интонации и обстановки. Я тебе сказал: "Выходи замуж", ты сказала: "За тебя?", я сказал: "Да". А Кузнецовой я совет дал: "Выходи замуж", она сказала: "Да кто меня возьмет", а я промолчал. Эта формула - она двойная, из двух моих фраз. "Выходи замуж" и "да" - в случае моего предложения. А в случае простого совета я вторую фразу не говорю, я многим так советовал выходить замуж.
Света. Многих же ты любил.
Толя. Опять-таки говорю - нет. И я Кузнецову не любил, я не могу любить, что же с этим поделаешь. Я не могу никого любить и никогда не мог. Еще в нахимовском все влюблялись, а я не мог.
Света. Ты любил и эту, азербайджанскую, Фариду.
Толя. Откуда!
Света. Ты к ней ходил, правда?
Толя. Но я же мужчина, ты не понимаешь?
Света. Да ты ее просто любил, а она тебя погнала.
Толя. Я ушел сам, самостоятельно, когда понял, что она мне по всем обстоятельствам не подходит. Чем больше я к ней приглядывался, тем больше меня от нее отталкивало. Я же тебе говорил о тех кандидатурах, которые у меня были. Одна за другой эти кандидатуры отпадали.
Света. А какие еще были кандидатуры?
Толя. Да господи, как ты думаешь! Я взрослый мужик, сначала служил на подводной лодке, слава богу, что из-за кровяного давления списали. Куда податься? Я на буровую, в степи Казахстана, а там из женщин всего одна была повариха, да и то у нее уже был муж и хахаль, а ей было пятьдесят три годочка! Как ты думаешь, после этих переживаний я поступил в Московский университет, у меня не разбежались глаза?
Света. Ну какие кандидатуры были у тебя, ну какие?
Толя. Все, весь курс! Буквально весь факультет и все общежитие, можешь считать, было у меня кандидатур.
Света. Ты говоришь неправду.
Толя. Я никогда не вру, только по мелочам.
Света. Ты говоришь неправду. На самом деле ты всех любил.
Толя. Я не могу любить, я на это совершенно неспособен. У меня нет этой способности. О-о! Падает давление! Затылок словно сковало. Видимо, будет дождь. Сейчас я покраснею.
Света. Маму застанет дождь.
Толя. По моему давлению можно предсказывать погоду за пять минут перед дождем. Я покраснел?
Света. Мама вымокнет из-за меня.
Толя. Я покраснел?
Света. Не очень.
Толя. Возможно, дождя не будет. Тут надо точно смотреть. Смотри.
Света. Не знаю.
Толя. Смотри внимательней.
Света. Ну я не знаю.
Толя. Ты покраснела.
Света. Будет дождь со снегом, да?
Толя. Не знаю, что будет.
Света. Мне просто хочется тебе сказать, вот что: ты всех любил, кроме одной.
Толя. Кого это?
Света. Да так.
Толя. Я повторяю, что вообще не любил ни одной.
Света. Но тебе нравились.
Толя. Кто?
Света. Кандидатуры.
Толя. С этим я спорить не буду. Кандидатуры, конечно, мне нравились, как дикому человеку из нахимовского училища.
Света. Ну так не все ли равно, как назвать - нравились или любил?
Толя. Любить и нравиться - разные понятия, просто разные.
Света. Ты откуда знаешь? Ты ведь не любил никогда, ты не можешь сравнивать.
Толя. Да, я не любил никого и никогда, я не в состоянии просто любить. Я урод в этом отношении.