Любовь в объективе
Шрифт:
— Это что за порнография?! — недовольствует режиссёр. — Ты наследник королевства или животное, недавно выбравшееся из свинарника? Почему так много экспрессии? Давайте заново.
— Я согласна, — говорю я режиссёру, когда тот отходит в сторону.
Он совершенно меня не слышит.
— Начали! — кричит он в свой громкоговоритель.
Кристоф настраивается. Я поправляю волосы. Он делает глубокий вдох. Выдох. Опускает взгляд на меня и начинает сдержанно.
— Кто ты, и кто я! — подходит ближе. Всё прямо как в жизни. Даже изображать ничего толком не надо. Совсем недавно мы как раз общались подобными тезисами. Сейчас он должен начать кричать. Главное, не зажмуриться раньше, чем он это сделает. Зажмуриться не
Чувствую, как он приближается. Стою с закрытыми глазами, но постепенно начинаю ощущать тепло. Его дыхание, запах… такой… приятный… такой мужественный. Стоп… Что?! Тут же дёргаю головой. Пытаюсь взбодриться.
— Сто-оп! — кричит режиссёр. — Что опять?
Да, я действую не по сценарию. Но… Что это только что со мной было?
— Простите, — пытаюсь извиниться я.
Режиссёр недовольно упирает руки в бока, задирает голову вверх, вздыхает. Опускает, смотрит на меня.
— Ладно, — наконец произносит он. — Возьмём перерыв. — Он поднимает громкоговоритель ко рту и командует: — Полчаса отдыха, и продолжаем!
Ко мне подходит Майк. Кристоф всё ещё стоит напротив, засунув руки в карманы.
— Эвелина, — говорит менеджер, подошедший только что, — поступило предложение от рекламного агентства. Хотят заключить с вами контракт на съёмку в рекламе какого-то нового бренда одежды.
— Связались? — удивляюсь я. — Сами?
— Да, — непонимающе отвечает Майк, — что-то не так?
— Да нет, — чувствую, как начинаю улыбаться, словно дурочка. — Просто раньше я сама обивала пороги разных агентств. А теперь они сами связываются с вами.
— А-а, вы об этом, — отмахивается мужчина, — ничего странного. Всё только начало. Боюсь, когда фильм будет закончен, вам начнёт поступать столько предложений, что не хватит и недели, чтобы перечитать их все.
— И что же? Вы согласились? — с надеждой спрашиваю я.
— Согласился? Нет, конечно нет! Эвелина, я просто поставил вас в известность. Проблема в том, что, на момент съёмок, вы не можете быть задействованы в сторонних проектах. Вот, что я хотел вам сказать. Просто ставлю вас в известность, чтобы вы знали обо всём, что связано с вашей карьерой. То есть… — он немного мнётся. — Мы называем это брендом. Вы, как начинающая звезда, постепенно становитесь брендом. Поэтому вам стоит знать о том, что происходит вокруг вашего бренда.
— А-а, — многозначительно протягиваю я. — Хорошо, спасибо, я вас поняла.
Майк слабо кланяется и удаляется. Смотрю на Кристофа.
— Ты всё ещё здесь?
— Как видишь, — разводит руками он.
— Что-то хотел, — непонимающе мотаю головой. Он делает шаг навстречу. Я поднимаю ладонь. — Нет, давай мы будем соблюдать дистанцию до тех пор, пока этого не потребует рабочий процесс. Хорошо?
Останавливается. Умница. Можешь же, когда захочешь.
— Слушай, спросить хотел… — совсем не в своей манере начинаться колебаться Кристоф. — Когда там у нас… поход к психологу запланирован?
— Меня спрашиваешь? — удивляюсь я. — Разве это не твоя проблема.
— Так ведь я… — совсем теряется мужчина. — Я никогда этим не занимался, — пытается повысить голос и надавить. Указывает куда-то в сторону. — Всегда Майк решал такие вопросы. Что ты хочешь? Чтобы я сам записывался к… К кому? К психологу? Да ты сбрендила? Что подумают в прессе?
— А пресса-то откуда узнает? — Понимая, что сморозила глупость и сказала явно не то, что должно меня волновать,
Если судить по лицу, он явно офигел.
— Ч-ч-что? Да ты сбрендила? Прощения просить?! Пф! Ещё чего! Пускай сам просит!
Я улыбаюсь.
— Забавный же ты, Кристоф Ламбер. Совсем ничего не понимаешь. С виду взрослый мужик, а внутри оказывается заперт беспомощный ребёнок.
Мы смотрит друг на друга. Между нами — не больше полуметра. Никто не хочет сдаваться. Никто не собирается отводить взгляд. Даже моргать сейчас опасно. Это будет означать поражение одной из сторон.
— Эвелина! — неожиданно окликает кто-то и я чуть не вздрагиваю. Отворачиваюсь и вижу, как Ламбер отворачивается тоже. К нам подходит Майк. Посмотрев на нас, он сразу понимает, что вмешался во что-то серьёзное. — Простите, что помешал, — говорит он обоим, но быстро переходит ко мне. — Эвелина, у меня серьёзная новость, — ошарашивает менеджер. Так ошарашивает, что даже Кристоф заинтересовано смотрит на бывшего подчинённого.
— Что за новость? — отвожу взгляд от Кристофа и возвращаюсь к Майку.
— Лучше вам самой взглянуть. — Он разворачивает планшет в мою сторону и включает видео.
Какие-то новости. Поначалу я не придаю особо значения, но как только голос за кадром называет моё имя и фамилию, обозначая как начинающую звезду, на кадрах появляется запись с момента нашего так называемого ареста. Ареста, что произошёл возле того самого стрип-клуба, возле которого я обнаружила полуживого Кристофа. Ведущий за кадром сообщает, что начинающая звезда Эвелина Сафронова, снимающаяся в таком-то-таком-то фильме, оказывается была обычной танцовщицей захудалого стрип-клуба, в котором-то меня и нашёл Кристоф. И, оказывается, если верить новостям, я получила роль только благодаря Кристофу.
— Что?! — тут же восклицаю я. — Кто-то в это верит?
Майк кивает.
— Боюсь, что в это верит большинство.
— Да вы издеваетесь? — хватаюсь за голову я, совершенно обескураженная такой ложью.
— Забавно, — слышу, как усмехается Кристоф. — Чёрный пиар, тоже пиар, малышка, — говорит он, лыбясь, как идиот. — Добро пожаловать в клуб.
У меня даже нет сил подойти и ударить его в грудь.
Глава 24
Кристоф.
После того дня, как пресса обозвала Эвелину стриптизёршей, она наотрез отказывается разговаривать со мной за пределами площадки. За это время мы уже успели закончить репетиции и перейти непосредственно к съёмкам, передислоцировавшись в Индонезию. За это время в интернете и на телевидении появилось ещё несколько репортажей и статей, рассказывающих о нашей якобы связи. Мне-то плевать, что журналюги и прочая пресса поливают меня грязью. Мне не привыкать. Но вот то, что они задели девчонку, это действительно не дело! Она ведь даже ни в чём не виновата. И ладно, если бы это никак не отразилось на процессе съёмок, так ведь нет! Продюсер фильма, узнав об этом, сразу же впаял нам штрафы, высчитав пятнадцать процентов из гонорара каждого. И как бы я не пытался ему перечить, ему всё по боку. Поэтому, как бы я теперь не пытался заговорить с Эвелиной, она просто молча уходит. Она не реагирует даже на мои провокации. Даже когда я пытаюсь специально разозлить её и вывести на конфликт, она никак не реагирует. Только сцена заканчивается, как заканчивается и всё общение между нами. Сцена возобновляется — возобновляются реплики, но не более.