Любовь старой девы
Шрифт:
— Бред, — пробормотала она, закручивая разлохматившуюся косу и прикрепляя ее на макушке полдюжиной шпилек.
Пять минут спустя Рори появилась на пороге собственной гостиной. Маделин Бэнкс чопорно сидела на стуле с прямой спинкой из золотистого дуба. Она впилась глазами в Рори так, будто ожидала увидеть ее расколовшейся на кусочки.
Кейн поднялся с легкого стула и взглянул на нее ласково и ободряюще.
— Вы уверены, что хорошо себя чувствуете, чтобы встать?
Рори с трудом победила в себе совершенно иррациональное
— Мисс Хаббард, — начала Маделин Бэнкс, — мой личный врач по-прежнему практикует. Уверена, если я ему позвоню, он с удовольствием займется вами.
— Благодарю вас, миссис Бэнкс, но я прекрасно себя чувствую. Это всего лишь нервы, разболелся желудок. Я знаю, что мне лучше не пить кофе, но…
— Чарлз просил меня обсудить утром с вами несколько вопросов, но, думаю, дела могут подождать, поговорим после ленча.
Эти дела могли подождать до высадки на землю марсиан, но и тогда ничего бы не решилось.
— Нет, я хотела бы поскорей покончить с этим. Терпеть не могу нерешенных дел. Они накапливаются, и потом первое, что узнаешь… — Рори прикусила язык. Эта женщина заставляет ее нервничать, а когда она нервничает, то бормочет черт-те что и совсем теряется.
Кейн проводил обеих женщин в соседний дом, попрощался с миссис Бэнкс, подмигнул Рори и ушел.
Чувствуя себя пассажиром «Титаника», увидевшим, как отходит последняя спасательная лодка, Рори решительно поглядела на миссис Бэнкс.
— Миссис Бэнкс, Чарлз сказал, что вы планируете снова переехать в Тобакковиль.
Миссис Бэнкс твердо блюла свои права, несмотря на вежливые посягательства Рори, и три часа спустя, когда приехала Эва, они все еще сидели в парадной гостиной. В какой-то момент, испытывая комплекс вины, Рори подумала, почему она не сумела предугадать, что ее ждет, и не обручилась с сиротой.
Его мать — это паровой каток. Не слушая возражений, она гнула свою линию так, будто Рори и не открывала рта! И это, напомнила она себе, только начало!
Эвелин Бэнкс Пателли Сандерс была высокой, длинноногой женской копией брата. Ради Чарлза Рори приготовилась полюбить ее. Возможно, Эва сумеет вбить в голову матери хоть немного здравого смысла, потому что Рори оказалась неспособной оставить даже зазубрину.
— Так вы и есть маленькая школьная учительница, которую нашел Чарлз!
Рори во всех отношениях не считала себя маленькой, но ей хватило мудрости промолчать.
— Я так ждала встречи с вами, мисс Сандерс! — Наглая ложь. Рори была сыта по горло семьей Чарлза… но, правда, он еще не видел ее семьи.
— Вы намного симпатичней, чем говорила мама, — засмеялась Эва. — Боже, я совсем умаялась! Мне надо выпить и долго пропитываться холодной жидкостью, тогда, может быть, я снова почувствую себя человеком. Мама, пойдем со мной, пока я буду распаковываться. Ты не поверишь, какое последнее соглашение
— Уверена, мисс Хаббард извинит нас, не правда ли, дорогая? Эва, я скажу Керри, чтобы она принесла твои вещи наверх. Думаю, ты выберешь восточную комнату, ты же у нас ранняя пташка.
Эва помчалась по лестнице вверх, опровергая собственное утверждение об усталости. Миссис Бэнкс скрылась за дверью в поисках Керри Маунтджой. А Рори стояла в холле и чувствовала себя такой же ненужной, как пол-ломтика холодного тоста, оставшегося от завтрака…
Ей удалось развезти мешки и даже задержаться на несколько минут, чтобы перекинуться словечком с некоторыми обитателями дома для престарелых. Но во второй половине дня желудок снова начал бунтовать. Вернувшись домой, она приготовила кувшин питья из присланной отцом желтушки, пажитника греческого, ромашки и мятного чая. Оглядев свои вытянувшиеся, анемичные растения, она в отчаянии помотала головой, потом пошла и расчистила ящик с бельем, выбросив все лифчики с растянувшимся эластиком. Во всяком случае, хоть с чем-то управилась.
В четыре тридцать позвонил Чарлз.
— Мама сказала, что утром ты плохо себя чувствовала, дорогая.
— Только желудок. Из-за нервов. Ничего страшного.
— Боже мой, Аврора, ты не…
— Да, да, Чарлз, ничего страшного! Правда.
— Ты уверена? Кейн и Эва могут пойти вечером в клуб без нас. А я приду и посижу с тобой, если хочешь. Или мама посидит.
Над моим трупом, подумала Рори с мрачной улыбкой.
— Нет, все в порядке, Чарлз. Сейчас я чувствую себя прекрасно. И фактически рассортировала вещи и подготовила переезд. Ух… мы с твоей матерью утром долго разговаривали, она не сказала?
— Сказала, что беседа пошла вам обеим на пользу.
Рори засмеялась, но в смехе проскользнуло отчаяние.
— О, это правда! — Польза в том, добавила она про себя, что теперь мы знаем, кто будет управлять домом, а кто, как предполагается, заткнется и будет послушной маленькой девочкой.
Рори испытывала к себе страшное отвращение. После первых двух часов разговора с миссис Бэнкс ее собственный голос стал жить отдельной от нее жизнью, оставалось только сидеть и слушать, как он все время поддакивает. Чайные розы — это превосходно, да, она и правда признает низкие растения, которые вписываются в ландшафт. Да — то, да — это… Под конец она просто возненавидела себя за трусость.
А если по правде, то Рори любила душные заросшие сады и благоухающие старомодные розы на длинных гибких стеблях, тянувшихся до середины двора. Она так надеялась в будущем убрать скучные прямоугольные клумбы и посадить ирисы и многоцветковые вьющиеся розы и даже устроить огород.
Фактически она надеялась переделать все владение Бэнксов и внутри и снаружи, сделать его веселым и не таким чопорным. Включая и самого Чарлза.
Но не тут-то было!
— Тогда в семь тридцать? — спросил Чарлз.